Книга Развод. Да пошёл ты!, страница 29 – Софа Ясенева

— А ещё?

— Я боялась показаться неидеальной женой. Всё время старалась соответствовать, поэтому и не решалась заняться своей карьерой. А когда не получалось, винила себя. Думала, что если он раздражается — значит, я делаю что-то не так.

Я замолкаю, а потом вдруг добавляю:

— И всё время сравнивала себя с другими. С теми, кто выглядит лучше, ведёт себя мягче, умеет быть «правильной». Как будто я всё время проигрываю в сравнении с ними.

Психолог чуть наклоняет голову:

— То есть вы всё время жили в ощущении, что должны заслужить любовь и вас нельзя любить безусловно?

Я киваю. Только сейчас приходит осознание, насколько точно она отмечает то, что мешало мне жить счастливо всё это время.

— Это больно — осознавать, что вы всё делали для кого-то другого, забывая о себе. Но это и точка силы. Потому что теперь вы можете начать делать выбор в свою пользу.

Я вдруг понимаю, что готова произнести это вслух:

— Я имею право жить по-своему. Даже если это кому-то неудобно.

На второй встрече мы уже говорим о желаниях. Она спрашивает:

— Вы ведь начали упоминать, что хотите чего-то нового. Что это?

— Я думаю… я хочу научиться не жить в тревоге. Научиться себя поддерживать. Не ждать, что кто-то придёт и спасёт. И, может, всё-таки… подумать о своём деле. О чём-то, что будет только моим.

— Это хорошие ориентиры. Давайте пока просто представим, как бы выглядел ваш день в жизни, где вы спокойны, заняты любимым делом, и рядом только те, кто приносит радость.

Я закрываю глаза и вижу себя в маленьком, но стильном салоне. В нём уютно, светло. Я постоянно улыбаюсь, в хорошем настроении. Ко мне приходят женщины — уставшие, как я когда-то, и я их понимаю. Мне хорошо от того, что я делаю их чуточку счастливее.

На третьей встрече мы говорим о страхе одиночества.

— Что вас страшит больше всего в разводе? — спрашивает она.

Я долго молчу, а потом выдыхаю:

— Наверное, то, что всё это было зря. Что я останусь одна и никто не полюбит меня настоящую. Не идеальную, не вечно радостную… И неспособную родить ребёнка.

— Но вы уже были несчастливы в браке. Это была любовь?

— Поначалу да. Но потом начались проблемы с тем? чтобы забеременеть. Наверное, это и стало началом конца.

— Иногда одиночество кажется страшным, но оно — не враг. Оно может быть временем для восстановления. Особенно если альтернатива — разрушение себя.

Я молчу. А потом вдруг шепчу:

— Может, одиночество и не самое страшное.

— Возьмите время, чтобы подумать об этом.

На этой сессии мы ещё раз возвращаемся к образу моей новой жизни. И я вдруг чувствую, что у той женщины в моём воображении, которая идёт по дороге одна, расправлены плечи. Она не боится.

На выходе из кабинета меня неожиданно встречает Женя.

Он стоит с телефоном в руке, глаза — как у совы, широко раскрытые, налитые тревогой и злобой вперемешку.

— Саша! — Он почти кидается ко мне. — Ты вообще в своём уме? Я думал, с тобой что-то случилось! Ты три дня не берёшь трубку! Я начал звонить в санаторий, мать твою!..

Я так мало думала о том, как там Женя, что теперь с трудом впускаю в голову мысли о нём.

— Женя… я просто хотела убрать все стресс-факторы. Телефон — один из них. И, прости, но ты — тоже.

Он отшатывается, будто я дала пощёчину.

— Ты совсем поехала головой, да? Зря я тебя сюда отправил. Я тебе, между прочим, не чужой человек, Саша! Неужели нельзя было просто написать, что ты не хочешь разговаривать?