Книга Ты попалась, пышка!, страница 23 – Ольга Коротаева

Утро начиналось не с будильника, а с сообщения: «Выходи, я внизу». Глеб подвозил меня на работу каждый день. Причём делал это с таким видом, будто сопровождает инкассаторский фургон с золотым запасом страны. Он припарковал свой внушительный внедорожник прямо у главного входа в клинику, демонстративно обходил машину, чтобы открыть мне дверь, и провожал долгим, собственническим взглядом до самого лифта. Коллеги, прилипшие к окнам, только что ставки не делали на то, когда я сдамся окончательно.

В обед, как только я доставала свой диетический салат, дверь бухгалтерии распахивалась, и входил Глеб. Без формы, в отлично сидящем джемпере, но с тем самым выражением лица, которое заставляет преступников колоться без допроса. Он забирал контейнер и ставил передо мной мою любимую пасту «Карбонара» — горячую, пахнущую базиликом и пармезаном.

— Ешь, Соколова, — распоряжался Глеб, отодвигая в сторону мои годовые отчёты. — Ты сегодня слишком бледная для салата.

А вечером снова ждал меня у входа. С цветами. Причём букеты были такими огромными, что за ними не было видно моего «задохлика» из прошлого. Глеб действовал по всем фронтам, и его тактика «бомбардировок» вниманием постепенно давала свои плоды.

Хуже всего было то, что он начал вербовать моих друзей. За считанные дни он познакомился с Полей и умудрился втереться в доверие к моей лучшей подруге так виртуозно, что она теперь смотрела на него с обожанием преданного фаната. Поля, которая всегда была скептиком, теперь щебетала только о том, какой Громов «настоящий мужчина» и «крепкая стена».

Глеб даже умудрился созвониться с её мужем, который как раз должен был вернуться из рейса, и договорился о совместной поездке на дачу на майские праздники. Мужчины нашли общий язык на почве рыбалки и каких-то там технических характеристик лодочных моторов, и я поняла: мой тыл сдан без боя.

В самой клинике Громов стал кем-то вроде национального героя. Он очаровал всех — начиная от молоденьких медсестёр в регистратуре, которые теперь при его появлении начинали судорожно поправлять халатики, и заканчивая нашим суровым главврачом.

Главврач, старый циник и мизантроп, теперь подолгу застревал с Глебом в курилке, обсуждая «криминогенную обстановку в районе» и одобрительно хлопая майора по плечу. Казалось, если я завтра решу уволиться, меня не отпустят просто потому, что вместе со мной исчезнет их любимый майор.

Но самым эпичным стало окончательное изгнание Павла. Громов патрулировал мою территорию как тигр, охраняющий свои владения. Однажды я стала свидетельницей их «случайной» встречи у лифта. Глеб не кричал, не махал руками и даже не угрожал лифчиком. Он просто подошёл к Паше вплотную, положил тяжёлую ладонь ему на плечо и что-то тихо, очень тихо сказал на ухо. Пашу буквально затрясло. У него начался такой нервный тик, что глаз дёргался в ритме азбуки Морзе.

На следующий день Паша принёс заявление на увольнение по собственному желанию. Он забирал свои вещи из кабинета так быстро, будто за ним гналась свора голодных псов. Больше он не обрывал клумбы и не носил мне кладбищенские лилии. Паша исчез с моего горизонта, осознав, что на этой территории теперь заправляет хищник другого порядка.

Глеб действовал уверенно и методично. Он не просил прощения по десять раз на дню, он просто доказывал, что теперь он — часть моей реальности, нравится мне это или нет.