Книга Сильнее меня, страница 15 – Мария Летова

Я как взрослая приняла тот факт, что наше с Киром расставание никак не повлияло на его отношения с моей семьей, но у меня есть эмоции, хоть я и борюсь с ними вот уже два года!

После той встречи, когда мы впервые переспали, я уехала из Питера в состоянии внутреннего сумасшествия. Снова влюбленная, счастливая, со всеми сопутствующими последствиями лишения девственности и желанием вернуться поскорее.

Я вернулась через неделю, прямо из поезда выпрыгнув в объятия Голикова.

Это было совершенно не так, как в школьные годы.

Тогда мы были детьми, оба. Я никогда в жизни не страдала так, как в тот день, когда Голиков сообщил, что будет учиться в Питере. Ни одно наше расставание не выжимало меня так, как то, первое…

Второе случилось через полгода после того, как он лишил меня девственности. Все то время мы встречались на расстоянии, в конечном итоге в пух и прах рассорились из-за… его фотографий в соцсетях. Он очень активно тусовался, вокруг него всегда была толпа телок.

Мы расстались на два месяца, в течение которых я страдала, пока не получила СМС «я скучаю…»

Этого было достаточно, чтобы я сорвалась в Питер мгновенно.

Потом моя учеба перешла в дистанционную форму, и я смогла переехать в его съемную питерскую квартиру почти на постоянку.

Тот год… был нашим самым счастливым.

Мы практически жили вместе, вместе путешествовали, трахались всюду, где придется. Я признавалась, что люблю, и всегда в ответ слышала «и я тебя, малыш».

Мы говорили о том, что я перееду к нему полностью после получения диплома, но, когда окончание учебы было уже на носу… он сказал, что не готов.

Во власти воспоминаний я злюсь на телефон, который опять звонит.

Мы расстались, и уже через три месяца у Голикова появилась новая девушка. Они вместе уже почти два года. И что самое главное… они давным-давно вместе живут.

Я даже злюсь на себя за то, что слишком ответственная для очень простой вещи — отключить свой телефон сейчас. Я не хочу создавать родителям повод для волнений, на два часа исчезнув, ведь этот звонок снова от матери, но мне вдруг кажется: будь я в компании Багхантера — плюнула бы на все, в том числе на границы своей ответственности.

Просто с ним рядом я в состоянии думать только о себе и своих потребностях, больше ничему за эту дымную завесу прорваться не светит.

Я достаю телефон из сумки и гружу соцсеть, правда, не с целью прочесть сообщения Голикова. Теперь уже из принципа! Мне вообще стоило послать его в задницу вместе с предложением остаться друзьями, которое он выдвинул через две недели после нашего последнего расставания.

Кир две недели пытался со мной связаться, чтобы «поговорить спокойно», но я вернулась в Москву и не брала трубку.

Я была зла, я была… обижена, опустошена, и даже мои слезы были злыми, а не болезненными. Я просто ждала, когда он напишет мне свое чертово «скучаю». Месяц, два… три. К тому времени, когда я поняла, что этого не произойдет, испытывала лишь тоску и внутренний раздрай.

Я творила глупости какое-то время. Например, переспала с парнем просто из упрямства, правда, повторять этот эксперимент желания не возникло.

Провалившись в свою ленту, я быстро и бездумно ее листаю, но никаких важных для меня новостей в ней нет.

Палец зависает над фотографией, опубликованной почти пять дней назад: зал уютной кафешки с тусклым освещением, опущенное вниз мужское лицо, его половина… широкое плечо, электронные часы на стене позади с запечатленным временем 20:20.