Книга Адель. Служебный роман, страница 114 – Алиса Коршунова

— Я сделаю это. Брошу. Вылечусь. Но только если ты будешь рядом.

Шантаж… Бесит!

— Это не так работает, — говорю ему спокойным тоном голоса, хотя внутри всё кипит от раздражения.

— Для меня — только так.

Я закрыла глаза. Выдохнула.

В моей голове всё набатом кричало: "Уходи! Уходи сейчас, пока не поздно!”

Но когда снова, открыв глаза, я посмотрела на него, поняла: он реально был на грани.

Я могла уйти.

Или могла дать ему шанс.

Села рядом.

Ромка взирал на меня как на богиню, как на его персональное спасение.

А я…

Я всё ещё не знала, хочу ли быть его спасателем… И нужно ли мне всё это…

Стою у его кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси жалости, тревоги и старой, давно приглушённой боли. Ромка смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто не может поверить, что я действительно здесь. Он заметно напрягается в попытках сосредоточиться, словно боится, что я исчезну, стоит ему расслабится и закрыть глаза на считанные секунды.

— Ты ведь останешься со мной? — голос его дрожал, и в этих словах было слишком много надежды.

Я не отвела взгляд, но внутри уже знала ответ.

— Ром, — мой тон был мягким, почти сочувствующим… — Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Тогда просто будь рядом, прошу… Адель, я не справлюсь без тебя… — он снова сорвался на шёпот, сжал кулаки, будто в эту минуту боролся сам с собой.

А я? Я не ответила. Только аккуратно положила ладонь поверх его сжатой руки, ненадолго давая ему это мимолётное прикосновение, словно подтверждая: "Я здесь, с тобой, рядом. Но не так, как ты хочешь".

В этот момент дверь в палату тихонько приоткрылась, и внутрь заглянула его мать. В глазах — беспокойство, в движениях — напряжённая просьба.

Ну наконец-то!

По приезде звонила Степаниде Михайловне несколько раз, но она не брала трубку. И я уже грешным делом подумала, что его мать всю жизнь от меня прятаться собирается.

— Можно тебя на минутку?

Кивнула и, убирая руку, увидела, как в глазах Ромы мелькнул страх. Он догадался.

— Не уходи… — едва слышно прошептал, пытаясь ухватить меня за руку.

Тщетно.

Я уже развернулась и вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

Степанида Михайловна вытерла ладонью покрасневшие от слёз глаза и устало вздохнула.

— Ромочка… Сыночек… Адель, он ведь правда не выдержит без тебя.

Скептически смотрю на женщину и отрицательно качаю головой.

— Степанида Михайловна, я не могу вернуться к нему. Не могу снова пройти через это.

— Доченька, но как же так?

Замечаю, что на её глаза наворачиваются горькие безутешные слёзы, и проявляю жалость:

— Не волнуйтесь вы так! Я не оставлю вас одних.

Ромкина мать посмотрела на меня с надеждой, не сразу поняв смысл этих слов.

— Я помогу устроить его в хороший реабилитационный центр, где Ромка действительно получит помощь. Помнится, у моего папы были связи, я попрошу, чтобы он договорился о месте для него. Но вы сами понимаете, от вашего сына нужно согласие. И желание исцелиться.

— Но… Адель. Ромочке нужен самый лучший рехаб. Понимаешь?

— Что вы имеете в виду? Говорите, пожалуйста, прямо, у меня нет времени разгадывать шарады.

— Адель, доченька, у нас с деньгами совсем туго. Я его лечение оплатить не смогу. Может, ты…

Раздражённо выдыхаю. Ей палец дашь — руку откусит по самый локоть.