Книга Измена. Ты будешь моей, страница 85 – Алиса Коршунова

Я от таких слов закаменел. У меня на скулах заходили желваки. В глазах короткой вспышкой появился огонь даже. И кривая ухмылка скользнула по лицу. Более того, я как — то сразу обмяк и потянулся за бутылкой. Но тут же быстро одернул себя, понимая, что водка мне не поможет.

Резко выдохнул, обхватил Камиллу обеими руками и крепко прижал к себе. Чтобы через мгновение разомкнуть руки и осторожно, еле касаясь, взять ее лицо в свои ладони.

Последние недели сводили меня с ума от нужды, и я делал все, что мог, чтобы держаться подальше. Столько лет моя жизнь казалась пустой, но с тех пор, как я расстался с ней, что — то изменилось. Она прокралась в все эти пустые места, а мне нужно больше. Я жажду ее, как кислород.

— Мил, я понимаю. Я сам создал поводы, чтобы говорить такое, — слова давались мне тяжело. — Но, Камилла… Мне никто не нужен. Ты единственная, кого я любил, люблю и буду любить. И никто больше. Никогда, — я погладил большими пальцами ее щечки. — Ты одна, Камил. Всегда.

Я опять прижал ее к себе. Объятия были немного судорожными, отчаянными. Я уткнулся лбом ей в плечо.

— Я никогда не хотел любви и семьи. С детства усвоил, что все это причиняет только боль. Родители любили друг друга безумно. Отец погиб. И мать прожила ровно столько, чтобы похоронить его. Ни о ком больше она не думала. В том числе и обо мне. Ночью после похорон мать чуть было не повесилась. Ее еле — еле удалось остановить и отговорить от этого шага. До сих пор помню, как вокруг перешептывались о том, как же сильно она отца моего любила.

Но через месяц после произошедшего у нее уже появился новый мужчина, новая любовь. Моя мать и новоиспеченный отчим поженились так быстро, что я и глазом не успел моргнуть. Не то, чтобы я возражал. Я любил свою маму, и она всегда была так добра ко мне, когда отец был еще жив. А отчим? Он всеми возможными способами заставлял меня чувствовать, что мне здесь не рады. Но он со стороны так замечательно относился к моей матери. И даже зашел так далеко, что попытался уговорить ее. Нет, не так. Как бы обидно мне не было, но реальность была такова, что он смог слишком быстро убедить ее, чтобы я переехал из дома в школу — интернат, который будет находится как можно дальше от них. Мать посчитала это хорошим предложением.

Она не просто вежливо согласилась, она реально была рада возможности избавиться от меня. И это же не потому, что я не хотел жить поблизости. Мое мнение не учитывалось. Все потому, что моя мать отныне никогда не хотела этого. Теперь она всегда пыталась отделаться от меня как можно быстрее. Это сработало, потому что теперь я не хочу видеться со своей матерью. Она женщина, которой трудно угодить. И хотя я пытался сделать все правильно, знал, что все равно ничто не сработает. Я не могу ничего изменить.

Меня тошнило от всего произошедшего. Было одно стойкое желание — чтобы все теперь уже оставили меня в покое… Три года так было, пока я не потерял надежду и не начал новую жизнь. Мне стало ненавистно само слово “любовь”. Я отрекся от прошлого. И знаешь, после этого я зарекся не любить.

Взрослея, невольно насмотрелся на то, какие глупости делали ровесники ради любви, и все больше и больше убеждался, что ничего хорошего в ней нет. И потому вполне сознательно избегал любых намеков не только на чувства, а даже на привязанности.