Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 88 – Ник Савельев

— Это благоразумно, — тихо сказал Якоб. — Но зачем вы к нам?

Ван де Схельте повернулся ко мне, схватил меня за рукав. Его пальцы, привыкшие к нежной работе с луковицами, сейчас впивались с силой клещей.

— У меня дело к месье де Монферра. Прошу простить, господа, — он потащил меня на улицу, — Нам надо переговорить наедине. Ещё раз прошу прощения.

Мы вышли на канал. Тёплый ветерок, запах цветущих лип, блеск воды. Все казалось безмятежным.

— Деньги, месье де Монферра! Чтобы уехать, чтобы переждать, чтобы начать там хоть что-то — нужны деньги. Наличные. А у меня всё вложено в оранжерею и в эти, — он сделал над собой усилие, — в эти сокровища, которые теперь никто не купит.

Он вытащил из-за пазухи небольшой, тщательно завёрнутый в вощёную ткань свёрток. Развернул его с дрожью в руках. На ладони лежала одна-единственная луковица, плотная, с благородным блеском чешуи.

— «Адмирал Лифкенс», — прошептал он. — Белоснежный тюльпан с лиловой, как кровь под кожей, прожилкой. У меня их двадцать. Двадцать совершенных экземпляров. По реестру гильдии, их цена, — он замялся, — в спокойное время, на закрытом аукционе — не менее тысячи гульденов за штуку.

В воздухе повисло молчание. Двадцать тысяч гульденов. Состояние.

— Но сейчас не спокойное время, — констатировал я. — Сейчас, когда люди бегут от смерти, им не до цветов.

— Я знаю! — почти закричал ван де Схельте. — Потому я и пришёл к вам. Вы — купцы. У вас есть связи, клиенты. Может, найдётся безумец, коллекционер. Я готов отдать их за бесценок. За шестьсот за луковицу. Нет, за пятьсот! Но сразу! Сегодня! Мне нужны наличные на дорогу, на жизнь, на оранжерею.

Он смотрел на меня, и в его взгляде была агония ремесленника, вынужденного торговать душой своего труда. Что же, стоит попробовать. Хотя бы из чувства жалости к этому нелепому, но симпатичному в своём фанатизме человеку.

Я завёл ван де Схельте в контору, усадил на своё место и объяснил ситуацию Якобу.

— Никто из нас не знает, как обращаться с этим сокровищем, — произнёс он. — Следовательно, надо найти покупателя. Где это сделать я ума не приложу, поэтому не возьмусь. Ты, я вижу, готов попробовать. Что же, попробуй. До конца дня ты свободен. Только не вздумай обирать несчастного старика, — известие о чуме проявило в Якобе новую грань, он стал излишне ироничен.

— Что скажете о том богатом коллекционере, ван дер Мере?

— Отпадает. Он, похоже, узнал о чуме раньше всех и уже уехал. Дом закрыт.

У меня оставался последний вариант. Мадам Арманьяк.

Её лавка в тот день пахла не лавандой, а крепким уксусом — им протирали полки и дверные ручки. Сама хозяйка слушала мой рассказ о двадцати «Адмиралах», не проронив ни слова. Когда я закончил, она лишь приподняла бровь.

— Когда корабль тонет, из трюмов всплывают самые неожиданные вещи, — произнесла она наконец. — Ваш цветовод, месье де Монферра. Вам повезло, у меня есть на примете один покупатель. Француз, из тех самых французов, вы меня понимаете.

Она подошла к своему бюро, вынула лист плотной бумаги и быстро что-то начертала гусиным пером. Затем неожиданно резко взглянула не меня. В её серых глазах блеснула сталь.

— Вы будете мне должны.

— Разумеется, мадам Арманьяк, — подтвердил я. Как земля колхозу. Интересно, во что это выльется в дальнейшем? Но сейчас это не имело ни малейшего значения.