Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 68 – Ник Савельев

Я понимал. И от этого понимания внутри похолодело ещё сильнее.

— Да, разумеется, — ответил я.

— Ну и славно. Давайте выпьем вина, поговорим о чем-нибудь более интересном. Как вам Шекспир? Курите трубку?

— Капитан, — спросил я. — А вы сами верите в то, что делаете?

Де Мескита посмотрел на меня долгим взглядом. Потом усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Я верю, местер де Монферра, что в этой войне кто-то обязательно победит. Если не мы, то испанцы. А испанцы — это костры, инквизиция и вечное проклятие для таких, как я. И для таких, как вы. Так что выбор у меня невелик. Как, впрочем, и у вас.

На следующий день я сидел дома, перебирал бумаги, а перед глазами стояла карта де Мескиты. Голландия размером с таракана. Льеж на той карте был где-то сбоку, чуть ниже, уже за пределами наших границ. Это было княжество-епископство, формально независимое, но на деле зажатое между испанскими Нидерландами на западе, германскими землями на востоке и Францией на юге. Удобное место для тех, кто хочет торговать со всеми сразу. И опасное — потому что на войне не всегда спрашивают насколько ты нейтрален.

Я знал про Льеж больше, чем большинство голландских купцов. Не потому что я такой умный, а потому что помнил. История семнадцатого века была у меня в голове разложена по полочкам — даты, имена, события. Откуда это взялось — понятия не имею. Но когда де Мескита заговорил про оружейников, я сразу вспомнил, что Льеж это не просто город, это оружейная мастерская всей Европы.

Ещё в четырнадцатом веке там начали ковать железо. К шестнадцатому веку Льеж стал тем, что в двадцать первом назвали бы промышленным кластером. Вокруг города находились огромные залежи угля и железной руды. По рекам ходил дешёвый транспорт. Еще там были мастера, которые передавали секреты от отца к сыну. И разделение труда, о котором Адам Смит напишет через сто с лишним лет, там работало уже вовсю. Одни делали только стволы, другие — замки, третьи — ложи, четвёртые собирали всё это вместе. Там располагались десятки, если не сотни мастерских.

Говорят, в Льеже каждый второй мужчина так или иначе при деле. Кто-то куёт, кто-то сверлит, кто-то полирует, кто-то торгует готовым товаром. И всё это шло на экспорт. Даже голландцы закупали там стволы для своего оружия, хотя у них были свои оружейники в Маастрихте и Амстердаме. Но льежские стволы были дешевле и надёжнее. И главное — их было очень много.

Де Мескита сказал, что у льежских оружейников золота было столько, что они могли бы купить весь Амстердам. Наверное, приврал для красного словца, но доля правды в этом есть. Оружейный бизнес в семнадцатом веке — это примерно как нефть в двадцать первом. Кто контролирует оружие, тот контролирует войну. А война в Европе идёт уже который десяток лет и конца ей не видно.

Тридцатилетняя война была мясорубкой, перемоловшей половину континента. С 1618 католики с протестантами, имперцы со шведами, испанцы со всеми подряд резали друг друга. А на это накладывалась Восьмидесятилетняя война Голландии с Испанией, которая тянется уже лет шестьдесят с перерывами на перемирия. И конца этому не видно, потому что Вестфальский мир будет только в 1648 году. А до него ещё тринадцать лет резни, чумы, голода и всего того, что люди называют «славной эпохой».