Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 63 – Ник Савельев

— Капитан, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Те люди, что следят за мной. Серые плащи. Как мне себя вести?

Де Мескита допил вино, поставил фужер на стол. Посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто я спросил что-то совсем глупое.

— Местер де Монферра, — сказал он мягко. — Ну посудите сами. Вы заметили слежку на третий день. Три человека. Один с книжкой на скамейке, второй чинит лодку, третий в сером плаще. Вы правда думаете, что профессионалы работают так топорно? Если бы они не хотели, чтобы вы их заметили, вы бы их и не заметили. Ни на третий день, ни на тридцатый.

Я молчал, переваривая.

— Мы хотели, чтобы вы знали, что за вами следят, понимаете? — продолжал де Мескита. — Чтобы вы почувствовали это спиной, загривком. Чтобы вы начали нервничать. Чтобы вы быстрее уже решились на что-нибудь.

— Значит, это были ваши люди.

— Мои, — кивнул он. — Им было приказано не прятаться, а наоборот, проявить свое присутствие.

Я откинулся на спинку стула. Вино во рту стало горьковатым.

— Значит, всё это время вы знали про письмо. С того самого момента, как Восс его уронил.

— Дорогой де Монферра, позвольте вам признаться. Я знал о письме с того самого момента, когда составил его собственноручно. А Восс его вам подсунул, — поправил меня де Мескита. — Он специально задел его рукавом, когда уходил. И следил краем глаза, подберёте ли вы. Вы подобрали.

У меня внутри всё похолодело. Я вспомнил эту секунду — письмо на полу, Восс уже за дверью, я наклоняюсь.

— Не понимаю. Зачем весь этот театр?

Де Мескита вздохнул, будто объяснял ребёнку, почему нельзя совать руку в огонь.

— Затем, что вы мне нужны, местер де Монферра. Вы мне нужны как союзник. Вы и ваша почта. По отдельности вы — просто француз с тюльпанами, а почта — просто голуби. Вместе вы — инструмент. Лучший канал связи, который сейчас есть в Амстердаме. И если бы мы пришли к вам с солдатами, вы бы никогда не стали работать на нас с охотой. А работать по принуждению в таком деле — гарантия провала.

— И вы решили меня разыграть.

— Мы решили вас проверить, — поправил де Мескита. — И заодно подготовить. Письмо, которое вы расшифровали, сочинил я сам. И очень переживал, знаете ли, хватит у вас мозгов, или нет. Вы справились. Молодец.

Я смотрел на него, и внутри клокотала смесь злости, обиды и какого-то странного уважения.

— Вы рисковали. А если бы я не взял письмо?

— Взяли бы. Вы не могли не взять, — он чуть наклонил голову. — Хотите верьте, хотите нет, но люди предсказуемы. Самые предсказуемые из живых существ. Я изучил вас, местер де Монферра. Вы аферист. Любите головоломки, любите риск, любите чувствовать себя умнее других. Такое письмо для вас — как красная тряпка для быка. Вы бы всё равно полезли. Такова ваша природа.

Я промолчал, потому что он был прав.

— Три дня ада. Я не спал, не ел, думал, что меня убьют.

— Это тоже было необходимо, — сказал де Мескита спокойно. — Чтобы вы прочувствовали тот холодок. Чтобы запомнили его на всю жизнь. Теперь, когда вам снова придёт в голову мысль поступить по-своему, вы вспомните эти три дня и поймёте, что выбор уже сделан. Вы пришли к нам сами. Назад дороги нет.

Я смотрел на него долгим взглядом. Тёмные глаза, спокойное лицо, чуть заметная усмешка.

— И что теперь?