Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 109 – Ник Савельев

— О разном. О пошлинах, о ценах на медь, о дорогах, — сказал я медленно, — Иногда я слышу разговоры, которые кажутся мне странными.

— Странными?

— Слишком осторожными. Слишком много намёков. Но дело не в разговорах. Дело в том, как всё выстраивается.

Де Мескита открыл глаза. Посмотрел на меня в упор, и в его взгляде не было иронии, только холодная, тяжёлая серьёзность.

— И вы, конечно, хотите знать, что это всё значит? — спросил он.

— Я хочу понимать, в чём я участвую, и что мне делать дальше, — ответил я.

Он долго молчал. Дождь за окном перестал. В комнате стало тихо, и в этой тишине я вдруг услышал шаги в коридоре. Неспешные, тяжёлые. Потом тихие приглушенные голоса, ничего не разобрать.

Дверь открылась без стука. Вошли двое. Обычные люди, в простых плащах, без оружия на виду. Они скользнули внутрь, один встал у стены, второй подошел к де Меските и что-то шепнул ему на ухо. Затем они так же тихо вышли и замерли за дверью в коридоре.

— Не обращайте внимания, — де Мескита махнул рукой в сторону двери. — Они здесь для того, чтобы мы с вами могли спокойно обсудить наше положение.

Он помолчал, прислушиваясь к звукам за дверью. Потом повернулся ко мне, и я увидел, что он собрался. Не то чтобы его лицо изменилось, оно оставалось таким же усталым, с глубокими тенями под глазами. Но куда-то ушла расслабленность, с которой он сидел в кресле, когда я вошёл.

— Вы слышали о сепаратном мире, Бертран? — спросил он.

— Читал, — ответил я. — В той фальшивкой шифровке, на которую вы поймали меня, как рыбу на крючок.

— В ней была правда. Почти правда, — он взял кочергу, поворошил угли. — Люди, которые собираются в доме ван Лоона, не обсуждают слухи. Они готовят дело. И переговоры состоятся.

Он замолчал, давая мне время переварить сказанное.

— С Испанией невозможно договориться, — продолжил де Мескита. — Я сейчас говорю это не как человек нации, а как гражданин Республики. Мы пытались. Перемирие продлилось двенадцать лет. Это было хорошее время, но потом они зализали раны и попёрли на нас снова. И так будет продолжаться вечно, пока мы их не победим.

— И вы хотите, чтобы я…

— Я хочу чтобы вы дослушали до конца, — перебил он. — И поняли, о чём идет речь. Сейчас всё по другому. Если мы предадим союзников, Голландия превратится в зону боевых действий. Так устроена география. Испанцы на западе, шведы на востоке, французы на юге. В Голландии им будет очень удобно, и церемониться они не будут. Вы слышали, во что превратился Антверпен? Когда-то это была торговая столица мира. Говорят, Амстердам ему и в подмётки не годился. А теперь это просто испанский военный гарнизон. Торговля и деньги ушли. Вместе с ними — все кто умеет торговать и зарабатывать. Вот так и Голландию просто задушат и разорвут на куски.

Де Мескита снова замолчал, давая мне время. Потом взял кружку, отпил глоток, поставил на место.

— Вы человек умный, Бертран, я в этом не сомневаюсь. Иначе не стал бы тратить на вас время, — сказал он, не глядя на меня. — Скажите, что будет с Виссельбанком, когда французы объявят блокаду портов? Когда корабли Ост-Индийской компании перестанут выходить в море? Когда каждый, у кого есть деньги, начнет их выводить, захочет забрать свои вклады, чтобы купить хлеб, пока он ещё есть?