Книга Соломенные куклы, страница 130 – Софья Маркелова

Мор выдрал книгу из рук Льва, вгляделся в строки и удовлетворённо хмыкнул, когда и его палец прострелила знакомая жгучая боль.

— Не соврал, очкарик. А теперь будь паинькой и скажи мне, где эти чёртовы подземелья там находятся. Ты ведь знаешь это, не так ли? Ты ведь всё у нас знаешь, умник.

Отшвырнув книгу подальше, Эдик крепче сжал шею археолога, заставляя того испуганно запричитать:

— Я не знаю наверняка… Я лишь слышал о каких-то подземельях или подвалах под Невьянской башней!.. Только не бейте меня!..

Мор ухмыльнулся, отпустил шею бедолаги, а когда тот окончательно расслабился, так крепко врезал ему кулаком по уху, что субтильный археолог мгновенно отключился, рухнув на снег.

— Это тебе за куклу. Она хоть и дура дурой была, но не заслужила такой смерти. И от рук такого подлеца. Утопил её, как котёнка несмышлёного. Лучше бы ты, сука, сам в прорубь нырнул.

Развернувшись к Петру, всё это наблюдавшему с молчаливым безразличием, Мор предложил:

— С ним останешься или со мной поедешь?

Висельник прищурился и непримиримо скрестил руки на груди.

— Своей дорогой пойду.

— Катись.

Махнув единственной целой рукой, Мор потопал в сторону берега, выдыхая облака густого молочного пара. Пётр, дождавшись, когда зэк отойдёт подальше, быстро заглянул в книгу, полистав страницы, и вскоре тоже скрылся между деревьями, поглаживая новый шрам на пальце.

На льдистой глади Смердячьего озера остался лежать брошенный Лев Николаевич, так и не пришедший в сознание, и третья книга, оказавшаяся в полном его распоряжении.

Когда роковые слова хранителя прозвучали над гладью зимнего озера, Лев Николаевич уже знал, кого выберут его спутники на роль жертвы. Ему всё было ясно как день.

Миловидную Жанну все бы пощадили, ведь она девушка, красивая девушка. Эта была та красота, которой проводница могла бесстыдно воспользоваться, чтобы повлиять на мужское мнение.

Крепкий и коренастый зэк по кличке Мор даже без руки оставался опасным противником. Он бы никому не позволил себя убить. Скорее, сам порешил бы любого. Да и про нож забывать не следовало…

А этот странный молчаливый парень Пётр с синяком от петли на шее был для Льва Николаевича тёмной лошадкой с туманным прошлым. Но и он не был обделён физически, мог за себя постоять. И отчего-то Лев не сомневался, что раз парень однажды почти убил себя, то убить другого человека ему едва ли было сложнее. Он не ценил свою жизнь, с чего бы ему ценить чужую?

Археолог уже ощущал на себе звериные взгляды спутников. Он затылком чуял, как тянулись к нему руки, готовые столкнуть в ледяную воду. Лев был здесь самым тощим, самым слабым физически и невзрачным, а ещё – самым умным. А умных нигде и никогда не любят.

И он сделал единственное, что могло его спасти.

Когда Лев Николаевич пришёл в себя и поправил сбитые очки, вокруг никого не было. Неподалёку валялась раскрытая третья книга, в сторону леса убегали цепочки следов, а морозный ветер зло покалывал кожу. Тишина безжалостно давила на уши.

Прежде чем уйти с озера, археолог подошёл к проруби и взглянул в чёрное зеркало вод. Теперь, когда всё закончилось, ему не верилось, что он мог такое совершить – убить человека. Словно это сделал вовсе и не он, словно это зов Библиотеки затуманил разум на мгновение. Либо всё это было кошмаром, и он непременно должен был вот-вот проснуться.