Книга Соломенные куклы, страница 101 – Софья Маркелова

— Виконт! Зачем же вы так со мной? – пытаясь отдышаться, проговорил Дмитрий Сергеевич, дрожащей рукой гладя животное. – Ведь я уже не молод, как и вы… Ох, как нам теперь отсюда выбираться?

Кот ласково опёрся лапами на колени хозяина и распушил свои белые усы.

А после Дмитрий Сергеевич почувствовал в бедре резкую и острую боль…

…И очнулся.

— Конечная. Поезд дальше не идёт. Просьба выйти из вагонов, – прозвучал звонкий женский голос из динамиков, а после поезд мягко остановился.

Дмитрий Сергеевич обескураженно огляделся. Он сидел в вагоне, который только что затормозил у перрона. Пассажиры, улыбающиеся, переговаривающиеся, смотрящие в смартфоны, друг за другом выходили из поезда. У кого-то заиграла мелодия звонка.

— Обращаем ваше внимание, что за нахождение в поезде, следующем в тупик, предусмотрена административная ответственность… – продолжала свою речь женщина из динамиков.

А потерянный и ничего не понимающий Дмитрий Сергеевич всё не мог прийти в себя. Рукав пальто был оторван, нога ныла. Переноска с Виконтом по-прежнему стояла у него на коленях. А чёрная лапа, высунувшись через решётку, проверяла когтем на прочность брюки хозяина.

Сон? Просто сон? Или реальность?

Кот лукаво мигал из темноты желтизной глаз, похожих на фары поезда. Виконт знал правду, но предпочитал хранить её за пеленой своего кошачьего молчания. Он делал это уже много лет и надеялся делать и дальше.

Виконт не любил метро, как и его хозяин.

Там, где заканчивались владения людей, в безмолвии и полумраке тонул дремучий непроходимый лес, до самых небес вздымаясь тёмной грядой. Кряжистые неохватные дубы и густые ели нависали над землёй, расправив в стороны свои узловатые ветви, и змеились меж зарослей травы едва заметные глазу звериные тропы, уводящие в никуда. Ступит на такую неосторожный путник, и она увлечёт его в сердце чащобы, где никогда не бывает солнца.

Агата шагала рядом с отцом, крепко держа его за руку. Мокрые стебли осоки цеплялись за её ноги, путались в застёжках сандалий, легко царапали кожу.

— В лесу не нужно шуметь. Иначе эхо подхватит твой голос и заберёт его навсегда.

Испуганно вздрогнув, девочка лишь сильнее сжала тёплую и мозолистую ладонь отца, но не проронила ни слова.

— Не бойся. Если ты не желаешь лесу зла, то и он не навредит тебе.

Раздвинув колючие еловые лапы, отец ступил на небольшую поляну, скрытую от всех за непроницаемой стеной деревьев. Посреди высился старый массивный дуб, едва слышно поскрипывали его тяжёлые ветви.

Девочка присела и погладила пальцами оголившиеся корни, выступавшие из сухой пыльной земли. Жёлтые еловые иголки и увядшие листья при каждом шаге хрустели под ногами, когда отец подвёл Агату к самому дубу.

— Видишь, когда-то это было могучее дерево. А теперь оно лишь медленно гниёт изнутри, снедаемое старостью и болезнями.

Задрав голову, девочка, не мигая, долго рассматривала чёрное овальное дупло, на которое указывал ей отец.

— А что там внутри, папа? – прошептала она.

— Там? – Отец усадил дочь на руки. – Там душа леса. Где ей ещё жить, как не здесь?

Вытянув шею, Агата пыталась разглядеть, что же было в дупле. Но чёрная как смоль темнота поглощала все звуки и даже свет, не позволяя что-нибудь увидеть.

— Можно я туда заберусь?