Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 96 – Анна Кэтрин Грин

Сильвестера, все его друзья без исключения, считали человеком гордым. И если бы их спросили, какое чувство их приятелю не свойственно совершенно, то все немедленно заявили бы, что это чувство стыда. Но стыд, открытый глазам света, не похож на тот, который скрыт внутри нас.

Когда шаги Поолы затихли на лестнице и Сильвестер окончательно осознал, что женщина, чья любовь составляет всю его жизнь, готова разделить с ним все тайны и тягости его прошлой жизни, он почувствовал облегчение. Теперь ему не придется сомневаться: «Если бы она знала всю мою жизнь, любила бы она меня так?»

Поэтому, с чувством невыразимой радости, сидел он у камина, как вдруг дверь отворилась и в нее вошел Бёртрем с таким расстроенным видом, что Сильвестер вздрогнул и спросил с испугом:

— Что случилось? Разве мисс Стьюйвесант…

Бёртрем поднял руку, чтобы остановить дядю, подошел к столу, сел и закрыл лицо руками, потом встал, прямо посмотрел на Сильвестера и спросил:

— Знали ли вы, что в нашем банке был вор, дядя Эдвард?

— Что ты хочешь этим сказать? — вскричал Сильвестер голосом, громко раздавшимся по всей комнате.

— Я хочу сказать, — ответил Бёртрем, — что, когда мистер Стьюйвесант сегодня отпер свой сейф в банке, он не только нашел замок взломанным, но и денежных бумаг пропало на двенадцать тысяч долларов.

— Что? Это невозможно, — сказал Сильвестер. — В наших хранилищах этого случиться не могло. Он наверняка ошибся.

— Не думаю. Мистер Стьюйвесант сам сказал мне об этом. Он человек аккуратный, слов на ветер бросать не станет. Кто-то обокрал банк, и мы должны узнать кто.

— Только четыре человека имеют доступ к хранилищу с сейфами, — сказал Сильвестер. — Почему мистер Стьюйвесант сказал об этом тебе только сейчас, почему он не объявил об этом нам тотчас, как только узнал о краже.

— Он хотел удостовериться, — отвечал Бёртрем. — Дядя, продолжал Бёртрем, прямо глядя на Сильвестера, мистер Стьюйвесант знает так же, как и мы, кто имеет доступ в хранилище.

— Днем в банке только Гопгуд, вы, я и Фольджер. Из всех четырех двое стоят вне подозрений. Хотя нет, даже трое, потому что Гопгуду нельзя не доверять. Следовательно, только в одном мы можем сомневаться, в молодом человеке, продвижение которого по карьерной лестнице было таким стремительным. Бёртрем — это вы! — сорвалось с бледных губ Сильвестера.

Но он поднял руку почти с повелительным движением.

— Молчите, — сказал он, не сочувствуйте, не удивляйтесь. Такие факты следует переносить с безмолвным терпением, как если бы мы стояли перед жерлом пушки, от которой не можем уклониться, или перед сверкающим штыком. — Я не говорю, — продолжал он торопливо, — что мистер Стьюйвесант намекнул на что-то подобное, но… Вздох кончил фразу.

— Бёртрем! — опять воскликнул дядя на этот раз повелительным тоном.

— Испуг лишил тебя способности к логическому мышлению. Ты не способен на подобное. Это просто нелепо. Мой разговор с мистером Стьюйвесантом убедит его, если его нужно убеждать, чему я не верю, что ты не можешь быть этим человеком.

Бёртрем приподнял голову с проблеском надежды, но тот час опустил ее опять с отчаянным движением, которое заставило его дядю нахмуриться.

— Я не подозревал, что ты такой малодушный, — вскричал Сильвестер, — если банк обокрали, не трудно отыскать вора. Я завтра же отправлю туда сыщиков. Виновного найдут непременно.