Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 131 – Анна Кэтрин Грин

Сильвестер и Бёртрем тотчас дали согласие и отошли на другой конец комнаты, когда вошел Коминс, человек высокого роста и крепкого сложения. Шляпу он снял, но был в пальто; лицо с рыжими бакенбардами и в очках было серьезно.

Он тотчас подошел к Стьюйвесанту.

— Извините, — сказал он. — Я слышал, что в Медисонском банке пропали денежные бумаги. Я сыщик и, исполняя мою обязанность, узнал несколько фактов, которые могут пролить свет на дело.

Сильвестер и Бёртрем тотчас подошли, это был предмет, требовавший и их внимания столько же, как и хозяина дома.

Коминс бросил на них быстрый взгляд, а потом спросил:

— Что вы думаете об охраннике Феннинге?

— Что мы думаем? Мы ничего не думаем, — резко ответил Стьюйвесант, — он служит в банке двенадцать лет, и мы знаем, что он честен.

— Однако он-то и украл ваши бумаги.

— Этого не может быть!

Сильвестер подошел к сыщику.

— Кто вы и как вы узнали это?

— Я сказал, что меня зовут Коминс, а узнал я это потому, что втерся в доверие к этому человеку, и бумаги вместе с его признанием лежат у меня в кармане.

Он подал Стьюйвесанту пропавшие бумаги, вместе с запиской, на которой почерком сторожа было написано, что он один и без всякой помощи совершил кражу в банке.

— А где же он сам? — вскричал Бёртрем.

— Я позволил ему сбежать.

Сильвестер нахмурился.

— Я что-то не понимаю, — сказал он, почему вы сначала принимали участие в расследовании, а потом позволили вору сбежать, когда он сознался в своем преступлении? — Господа, — ответил Коминс, — сыщику, исполняющему свои обязанности, позволительно прибегать к таким средствам для установления истины. Когда я услышал об этом преступлении, я тотчас подумал о стороже. Я не знал, что он сделал это, и не понимал, как он мог это сделать, но я знал его давно, и что-то в его словах показалось мне подозрительным: «Если бы кто знал комбинации цифр от двери хранилища, как легко он мог бы разбогатеть!», или другое: «Работал я в банке двенадцать лет и не мог отложить на черный день даже столько, сколько мистер Сильвестер тратит в месяц на сигары».

Меня смущало только то, что он этой комбинации от хранилища не знал. Но и это препятствие скоро устранилось. В разговоре с женой швейцара я узнал, что он в одно утро занемог, так что не мог встать с постели и отпереть хранилище. Он позвал свою жену и спросил, может ли она сделать это. Она тотчас ответила да, потому что она женщина тщеславная и обижается, что муж не сообщает ей своих секретов. Он объяснил ей, она уверила, что поняла, но, хотя он этого не знал в то время, боясь, что забудет номера, записала их на бумажке. Охранник был в банке, когда она вошла, и удивился, но она ответила ему, что муж ее болен и что она отворит хранилище.

Он вызвался помочь ей, она, разумеется, отказала и хотела уже отпирать дверь, когда сам Гопгуд вошел в комнату. Он сказал, что луче все сделает сам. Он не заметил бумажки в руке жены, не видел, как она ее разорвала и бросила в корзину, но охранник видел и таким образом узнал комбинацию, которая открывала дверь.

— Если это правда, сказал Сильвестер, почему Гопгуд не рассказал мне об этом, когда я его расспрашивал?

— Он сам забыл об этом случае. Так как он сам открыл хранилище, это вылетело у него из памяти, тем более что после этого он слег в постель и целый день был в бреду.