Книга Оккультриелтор, страница 21 – Цзян Тай-Юй

Я вернулся в то место, где на полу были начертаны какие-то линии, потом пошел на видневшийся откуда-то яркий свет. При мысли об электрическом освещении до меня дошло, что это пространство напоминает подземную парковку. Переливающаяся внутри меня грусть не исчезла, и я подумал, что сейчас опять случится что-нибудь этакое, от чего мне захочется убежать прочь. Беспричинное предчувствие рождало желание сбежать, но мне никак не удавалось это сделать, как будто само мое тело сообщало: нельзя убегать, нельзя убегать.

Это было такое чувство, когда ты прекрасно знаешь, что сейчас непременно случится что-то плохое, но деться некуда, отчего чувствуешь себя совершенно беспомощным. Мое тело лишилось способности двигаться самостоятельно, рот не открывался.

А потом я ощутил, как кто-то сжимает мне горло, что вызвало у меня внезапное удушье, невозможность дышать. Я начал изо всех сил вырываться, а потом сознание стало затуманиваться, появилось смутное ощущение, что по голове стукнули чем-то тяжелым, и глаза сами собой закрывались. Казалось, тело становилось все тяжелее и тяжелее, хотя ноги все еще сопротивляются, брыкаются.

Последним, что я увидел, был молодой с виду человек, копошащийся в сумке, но эта картинка вспыхнула и исчезла – все снова погрузилось во тьму. Я еще чувствовал, что мое тело старается открыть глаза, но ничего труднее в тот момент не было. И тут мне вспомнилось, как я плыл вверх. Ощущение горечи и печали придавило все мои последние попытки и усилия, и перед тем, как изображение вконец пропало, мне стало понятно, чье это было знакомое лицо.

Тетушка Лань.

Это была тетушка Лань.

Когда тьма рассеялась без следа, я никак не мог решить, то ли все увиденное мной раньше было сном, то ли сон продолжается сейчас. Бу держала большим пальцем ту девочку, которая только что бросалась на меня, и теперь казалось, что ее лоб как будто пригвоздили, а двигать она могла только руками и ногами, исполняя ими что-то вроде танца паука, с глухими завываниями «у-у-у», зато без прежнего резкого крика. Тетушка Лань сидела на коленях рядом, закрыв лицо руками, и рыдала навзрыд. Ту палочку, которую я только что швырнул, Бу держала в другой руке. Правда, я никак не мог сообразить, сколько времени прошло с того момента. Все рассеялось, кроме того тяжелого ощущения горькой печали в груди.

Бу все бормотала что-то себе под нос, но мне стало ясно, что это ошибка, и я решил заговорить:

— Подожди-ка, остановись! – Я поднялся на ноги. – Она, бедная, ведь пострадала.

Взглянув на меня, Бу ответила, что в курсе, но тут же сильнее надавила большим пальцем. Девочка запрокинула голову. Я подбежал и схватил Бу за руку.

— Ты сначала разберись, где причина и следствие, ей и так досталось, хватит давить на нее!

Бу внимательно посмотрела на меня, потом расслабила большой палец, а ту странную палочку для еды убрала совсем.

— Тетушка Лань, ваша дочь уже не может говорить, так что придется вам рассказать, как все было.

Все было таким странным. Физиономия тетушкиной дочки казалась не такой свирепой, как раньше, после того как Бу убрала пальцы, но все-таки она не сводила с Бу хищного взгляда. А может, эта девочка казалась не такой уж и страшной после всей той небывальщины, что произошла.