Книга Оккультриелтор, страница 12 – Цзян Тай-Юй

— Блюйте!

Я наклонился в сторону. К моему лицу поднесли жестяное ведерко. Я старался сдержаться, но по громкому всплеску понял, что меня вырвало. Или съел что-то не то, или и вправду всему виной мощный солнечный удар. Но, когда все из меня вышло, мне полегчало, боль в шее и плечах исчезла, голова не раскалывалась, как раньше. Только я почувствовал усталость, веки отяжелели и опускались, как будто на них давили чугунные пластины. Если бы не собрал волю в кулак, моментально завалился бы на бок и уснул.

В помещении витал аромат сандала. Массажистка втирала мне в кожу какое-то средство, пахнущее сельдереем вперемешку с кориандром. Веки уже не были такими тяжелыми. Я присел и посмотрел на девушку. Ждал, вдруг она что-нибудь скажет. Но та стояла у раковины, тщательно мыла руки, и только в это мгновение до меня дошло, что ее руки чернее сажи, будто на них осела угольная пыль.

— Обалдеть можно. Это что за техника массажа такая? – робко поинтересовался я.

— Великое дыхание Хамона.

Я согласно кивнул.

Только много лет спустя я узнал от Бу Синь-тоу (так звали эту массажистку), что тем вечером она озвучила первое, что ей в голову пришло, – тогда она читала японскую мангу «Невероятные приключения ДжоДжо». Вот и навесила мне лапши на уши.

Вымыв руки, массажистка опять уселась на низкий табурет в той же позе, в какой я увидел ее при входе. Меня это немало озадачило. Обычно в таких случаях в массажных салонах тебя зовут к стойке для оплаты, предлагают взять визитку, ну или угощают стаканчиком чая, чтобы ты мог прийти в себя, разве не так? А здесь все совсем иначе, очень странно.

— Ну так… Сколько с меня? – В конце концов пришлось заговорить самому. Мужчине всегда приходится делать первый шаг.

— У тебя осталось только восемь, – произнесла она.

— В смысле? Восемьсот? Или восемь тысяч?

Если восемь тысяч, это грабеж среди бела дня, надо будет обязательно сделать пост и пожаловаться, рассказать всем об этом чернушном грабительском заведении.

— У человека десять жизней. Три бессмертных и семь смертных. И у тебя осталось восемь.

Массажистка несла какую-то чушь. А я это все слушал.

— Хорошо, что здесь нет злонамеренности. Но тебе надо бы опасаться.

Опасаться чего? О чем это она? У меня мелькнула мысль, что надо побыстрее выбираться отсюда.

— Ну так сколько… – смущенно перевел я разговор на прежнюю тему. – В этот раз сколько будет стоить?

— Десять тысяч.

Ни хрена себе! Да это грабеж! Настоящий развод!

— Десять кусков? – Я поднял указательный палец, чтобы удостовериться. – Ты хочешь сказать, десять тысяч новых тайваньских долларов?

— Это еще не дорого. Не хочу на тебе наживаться.

— У меня с собой столько нет.

Я раскрыл кошелек.

— Знаю.

— Так что тогда?

— Будешь должен. В следующий раз отдашь.

Она что, не в себе? Вернуться туда, где тебя попросту грабят?

Взяв шлем, я привычно отвесил поклон и вышел на улицу, не оборачиваясь.

Перед этим я украдкой положил две тысячные банкноты на табурет. По крайней мере меня нельзя будет упрекнуть, что я вовсе не расплатился.

А что касается десяти тысяч?

Если снова это услышу – вызову полицию.

На следующий день я проспал до полудня.

Проснулся бодрым, в хорошем настроении, все вчерашнее становилось смутным, как будто кто-то уходит далеко-далеко, силуэт растворяется, но еще видишь, как тот машет рукой. Этот приятный обман, вероятно, привнес вчерашний расслабляющий массаж. Но вот только для меня десять тысяч – сумма запредельная. Я дал себе слово, что ноги моей не будет в том салоне. Знать бы, что это обещание очень скоро мне придется нарушить. К тому же выяснилось, что десять тысяч, по сути, ерунда, так что, может, я еще и выгадал.