Книга Мышка ’напрокат’, страница 37 – Елена Мик

— Привет, Гелечка, я хотел бы с тобой поговорить, давай ко мне в кабинет зайдём?

— Дядь Юр, а что у вас с Демидом случилось? То есть, с Демидом Сергеевичем, — поднявшись наверх, сажусь на диванчик в его просторном кабинете и опускаю глаза вниз.

Я пока вообще не собиралась говорить про свои первые отношения ни с кем кроме Ирки и Мурки. А сейчас чуть не прокололась со своим обращением.

— Во-от об этом я как раз таки и хотел поговорить с тобой. Гель, что у вас с ним? Ты ведь никогда на работе ни с кем не хотела знакомиться, а в этот раз что?

— Та-ак, он же мой начальник, — поднимаю глаза на дядю, — Был, то есть моим начальником. Ничего у нас нет, с чего вы взяли? — хлопаю ресницами и делаю вид, что не понимаю, к чему он клонит.

Но, естественно, я понимаю, не дурочка же, в самом деле.

— Ангелин, — дядя садится рядом и обнимает меня за плечи, — Ты ведь знаешь как мне дорога? Я же как дочку тебя люблю, — обнимает ещё крепче.

— Знаю, и я вас очень-очень люблю, — дядя Юра после смерти папы был нам с братьями не просто родным дядей, а ещё и крепким мужским плечом, а ещё именно тем, кто вправлял мозги моим братьям-оболтусам.

— Я бы хотел, чтобы ты присмотрелась сначала к парню, понимаешь? Не бросалась сразу в омут с головой, — дядя тяжело вздыхает, — Кхм… Может тебе на эту тему стоит лучше с мамой поговорить, но… Просто парни, они знаешь какие бывают…

Внимательно смотрю на дядю и жду, что он скажет, что-то важное, наверное. Может какую-то мужскую тайну, о которой не должна знать ни одна женщина…

— И-и? Какие они бывают? — меня уже переполняет предвкушение, что я чуть ли не ладошки потираю, как мухи, которых так любит мой Демид.

— Ну-у, — дядя надувает щёки, — Они бывают очень безответственные. Наглые. Непунктуальные и пьющие, — дядя поднимает палец вверх, а я начинаю тихо хихикать.

Эти все пункты были написаны у меня в детском дневнике, в котором я описывала, каким должен быть мой будущий муж, и каких качеств у него точно быть не должно.

— Вы что, помните, что я писала в дневнике?

— Ну, конечно, как я могу такое забыть?

— Дядь Юр, вот как раз у Демида Сергеевича этих качеств и нет. Он очень ответственный, пунктуальный и совсем-совсем не пьёт. А про наглость… Ну есть, конечно, немного, — опускаю глаза вниз и краснею, вспоминая свой первый поцелуй, — Но его это не портит совсем. Тем более, разве мужчина не должен уметь отстаивать свои права? Должен, конечно! Так что всё с ним в порядке, дядь Юр, не волнуйтесь, пожалуйста. Так вы расскажете, что у вас всё-таки с ним случилось?

— Конечно. Да. Расскажу. Но только если пообещаешь не обижаться на старого дурака, идёт? — дядя протягивает мне мизинчик, а я начинаю уже побаиваться.

Мизинчик у нас в семье означал непоколебимое обещание, которое ты не можешь нарушить ни при каких обстоятельствах.

Хм… Так что же дядя такого сделал, что я должна ему пообещать не держать на него зла?..

— Ты н-не п-понимае-ешь, Ир, — размазываю горючие слёзы по лицу и шмыгаю носом.

После того как дядя мне рассказал, как на самом деле обстояли дела с «обменом» работников, я расплакалась и выбежала из кабинета. И куда я могла бежать? Конечно же домой, а потом вызвонила подругу и вот теперь сижу плачу, жалею себя, злюсь на себя. Да что там — я на всех сейчас злюсь! Значит, не угодила Ангелина кому-то в офисе и можно от неё избавиться… Очень обидно, а особенно обидно то, что это сделал не кто-то там, а родной дядя.