Книга Развод. Украденное счастье, страница 2 – Елена Попова

Мы с коллегами сию секунду выехали на место.

Экстренные роды в машине, из которой не получилось вытащить девушку, прошли успешно.

Муж пациентки очень известная личность в Москве, поэтому новость о том, в каких экстремальных условиях рожала его жена, тут же облетела весь интернет. В наш медицинский центр приезжали журналисты, пытались взять у меня интервью, но я человек не публичный, поэтому от бесед с журналистами отказалась.

Но имя мое после тех родов узнали многие.

— У вас и жена Шахова рожала, — пыхтит пациентка. — Ой, больно, больно, — кривит лицо, но продолжает разговаривать. — Здесь столько звездных детей появилось на свет. Муж мне сразу сказал, что это самый лучший медицинский центр, и что рожать будем только у вас.

— Спасибо за доверие, — улыбаюсь я, осматривая ее. Понимаю, что случай непростой, но делаю вид, что все в полном порядке, чтобы девушка не поддалась панике.

В палату входят мои коллеги, девушка испуганно смотрит на них.

— Я сейчас рожу, да? М-м-м, — мычит она, вцепившись руками в поручни. — М-м-м, как больно! Я больше не могу. Сделайте уже что-нибудь!

— Давайте я помогу вам переместить ногу на специальную опору. Вот та-а-ак, отлично. Вы молодец. Теперь смотрите на меня, я покажу вам, что нужно делать при потугах.

Спустя сорок минут выхожу из родильного зала и иду в ординаторскую.

— Анна Александровна, браво! Вы как всегда на высоте, — догоняет меня коллега. — Ковалёв бы точно прокесарил ее, но вы справились.

— Спасибо, Надежда Аркадьевна!

Вижу в конце коридора психолога нашего медицинского центра и понимаю, что ей плохо.

— Марина, что с тобой? — подбегаю к ней. — Что случилось?

— Анна Александровна, кажется, у меня схватки, — глубоко дыша, держится за живот. — Тридцатая неделя, — выдавливает она. — Я не должна сейчас рожать.

— Идем, моя хорошая, идем в смотровую, — беру ее под руку. — Не волнуйся, я рядом.

Открываем дверь в смотровой кабинет и обе застываем, глядя, как по ее ногам течет вода.

— Я… — помутневшим взглядом смотрит на меня Марина, пытается взяться за дверную ручку, промахивается и чуть ли не падает.

Подхватываю ее и веду к кушетке.

— Я не могу идти, — произносит едва слышно. — У меня… у меня ноги отказывают.

— Ложись, — прошу ее. Она ложится на кушетку, закатывает глаза и теряет сознание. — Марина! Марина, ты меня слышишь? — прощупываю пульс.

Выскакиваю в коридор, зову коллег, везем Марину в операционную, и нам едва удается спасти жизнь матери и ребенка.

Неонатолог забирает мальчика весом кило пятьсот в реанимацию, а я заканчиваю накладывать швы и почти без сил сажусь на стул.

— Анна Александровна, — касается моего плеча анестезиолог, — Виктор Леонидович, — переводит взгляд на хирурга, — вы вытащили ее с того света.

Хорошо, что в тот момент, когда у нее отошли воды, она находилась в медцентре.

— Завтра она должна была уйти в декретный отпуск, — глядя на нее, шепчет коллега.

Да, Марина мне рассказывала о том, что, как только выйдет в декрет, сразу уедет в Сочи и будет там одна воспитывать малыша.

«Отец будущего ребенка не поедет с тобой?» — спросила я.

«Нет, он не может, — со вздохом ответила она и опустила взгляд. — Но он будет навещать нас по возможности».

Мы очень сдружились с ней за последние пару лет, несмотря на то, что она меня почти на пятнадцать лет младше. Мне сорок два, а ей двадцать восемь. Марина великолепный психолог, и она очень помогла мне два года назад, когда я столкнулась с одной очень непростой ситуацией.