Книга Обмани меня снова, страница 27 – Маргарита Климова

В ночь перед свадьбой Вита ночевала у родителей, и встретиться мы должны были в ЗАГСе. Утром пожелал ей солнечного дня, послал кучу поцелуйчиков и с улыбкой посмотрел на аккуратный букет и на коробочку с кольцами. До росписи оставалось каких-то два часа, и, был уверен, отец не посмеет влезть в церемонию.

Влез. Сначала пришла фотография Виткиного окна, где над невестой порхал визажист с расчёской, потом дуло винтовки, нацеленное на то самое окно, а следом вызов, на который я не посмел не ответить.

— Снайпер сидит в доме напротив и рассматривает в прицел привлекательную головку, — вкрадчиво скрипнул динамик металлическим голосом отца. — Я же предупреждал. Просил не доводить до этого. У тебя был целый месяц, чтоб порвать с ней.

— Что ты хочешь? — прошептал, ставя на громкую связь и открывая новое фото. Палец в перчатке на курке.

— Сейчас ты соберёшь минимум вещей и документы, сядешь в машину, ожидающую тебя у подъезда, и поедешь в аэропорт. Через час твоё тело должно сидеть в самолёте, летящем в Штаты. Никаких звонков, встреч, попыток объясниться. За девкой следят, как и за тобой. Она должна думать, что ты поигрался и бросил. Должна возненавидеть тебя.

— Кто мне помешает выйти с ней на связь через год-два?

— Страх, — уверенно произнёс уже не мой отец. — Стоит тебе сунуться в её сторону, как сразу подпишешь ей смертный приговор. Девка может попасть под машину, выпасть из окна. Но это ерунда. Быстрая смерть. А ведь от твоей упёртости может случиться самое страшное. Нападение каких-нибудь ублюдков, групповое изнасилование и избиение, медленное угасание на свалке от внутреннего кровотечения. Только от тебя, сын, зависит где, как и когда помрёт твоя Виталина.

— А как же мой ребёнок? — попытался надавить на родительские чувства.

— Согласись, лучше аборт, чем сырая земля.

— Хорошо, я улечу, — достал спортивную сумку и стал забрасывать в неё, не глядя, какое-то шмотьё. — Но у меня условие.

— Справедливо, — согласился мой палач.

— Я не буду искать встреч с Витой, исчезну, покину страну, но ты больше никогда не будешь шантажировать меня её здоровьем, её жизнью, благополучием её родных. Чего бы тебе не хотелось добиться от меня, манипулировать Виталиной ты не посмеешь.

— Даю слово, — бросил Холмогоров и отключился.

Через час за толстенными стёклами иллюминаторов проплывали белоснежные облака и издевательская синева. Коробочка с кольцами, на несколько тонов темнее безмятежного неба, с оглушающим хрустом сминалась в кулаке.

Он переиграл, уничтожил меня и Виталину, пережевал и выплюнул наши жизни. Я понимал, чего сейчас происходило с моей девочкой, и на что ей придётся пойти, чтобы выжить.

Самолёт коммерческих авиалиний уносил меня за десять тысяч километров от друзей, от любимой девушки, от ребёнка, которому не суждено было родиться. В чужой стране меня ждал затяжной запой, тоска, неизвестность и неопределённость.

Одно я знал уже тогда. У меня больше не было отца, а у него сына. Пусть он давится своими деньгами и ужирается победой. Ему теперь некому передать компанию и состояние. Я их не приму, даже если буду подыхать от голода.

Макар

Клиника, хоть и была открыта для небожителей, но воняла так же, как типичная муниципальная больничка. Запахи антисептиков, бинтов, пропитанных йодом, случившейся старости, уф-ламп. А ближе к палате отца воздух смердел кружащей под потолком смертью.