Книга Обмани меня снова, страница 22 – Маргарита Климова

— Хотеть, не значит сделать, — спрятал руки в кармане Холмогоров. — А то, что любишь другого — полная чушь.

— Ты всё так же самоуверен, Макар, — качнула головой, пятясь от него задом. — Только перед тобой уже не та глупая девчонка, что смотрела тебе в рот.

— Ты никогда не была глупой, Вита, — улыбнулся Макар, кривя рот, отчего шрам сильнее натягивал кожу и уродливее полосовал лицо. — Влюблённой была, но даже тогда никому в рот не смотрела. Ты всегда отличалась бойким характером и непосредственностью. Помнишь свою подругу? Зойку, кажется. Она только выглядела сильнее тебя.

Зою я никогда не смогла бы забыть. Не знаю, чего Макар сказал Артёму, но тот обратил внимание на Зойку и сыграл роль сумасшедшего влюблённого. Именно сыграл, потому что моногамией Тёма не страдал. На всех вечеринках, куда не было входа для Зойки, этот кобель уединялся с другими девушками.

Говорят, что влюблённая женщина слепа и глуха. Чего только я не делала, чтобы достучаться до неё. И показывала снимки, и рассказывала о его похождениях, но вместо разумных выводов получила лишь от ворот поворот и потеряла подругу.

Для Зои ничем хорошим те отношения не кончились. Пять месяцев счастья, простимулированные порошком, что, оказывается, употреблял Тёмыч. Никто не замечал характерных признаков зависимой наркомании. Никто не хотел замечать. А дальше беременность, болезненный разрыв, крыша высотки и стремительное падение вниз.

Алексееву хоронили в закрытом гробу, но я в тот момент переживала свою трагедию и не знала, что никогда больше не увижу Зойку. Её родители продали квартиру, пожертвовали деньги церкви, а сами ушли в монастырь. Зоина мама прожила меньше года, до последнего дня отмаливая дочь-самоубийцу, а отец до сих пор простаивал на коленях в кельи, моля всевышнего простить тяжкий грех.

— Зоя сбросилась с крыши собственного дома, упав как раз под своими окнами, — чётко выговорила каждое слово, отбросив сумки с чехлом и ритмично впечатывая кулаки в тело Макара. — Помнишь, кто был виноват в её смерти? А кто навязал ей эту наркоманскую тварь Артёма?

— Я не знал. Меня, наверное, уже не было в стране, когда всё произошло, — неуверенно заблеял Холмогоров, пятясь от моего напора к скамейке. — И то, что Тёмыч серьёзно подсел на порошок, никто в нашей компании не догадывался.

— Что ж, пусть этот грех останется на нём, — устало опустила руки и увеличила между нами дистанцию. — С тебя достаточно своих. Как и с меня.

Навалилась такая тяжесть, что мне стало сложно даже шевелить языком. Больше ничего не говоря, вернулась к брошенным вещам, собрала всё в охапку и затолкала в машину, не заботясь о приличном виде платья. Воспоминания о Зое выбили меня из колеи похлеще, чем возвращение Холмогорова. Заводя движок и выруливая на дорогу, я мечтала закрыться в тёмной комнате и пореветь в гордом одиночестве.

Макар

Витка ни капельки не изменилась, оставшись всё такой же красивой и манкой. Разве что стала более уверенной и менее эмоциональной. Но в её возрасте контролируемая эмоциональность была дополнительным плюсом, а уверенность в себе результатом тщательной работы над собой.

Десять лет назад она была способна на необдуманные поступки и легко соглашалась на авантюры для поднятия адреналина, сейчас же её вряд ли раскрутишь на чего-нибудь неординарное. Во всём контроль. Даже в тональности голоса, чтобы я, не дай бог, не прочувствовал волнение.