Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 173 – Виктория Рогозина

— Демид…

Он не дал ей договорить. Он просто шагнул вперед и сжал ее в объятиях так сильно, что перехватило дыхание, будто боялся, что если ослабит хватку хоть на секунду — она исчезнет. Авария всхлипнула, уткнувшись лицом в его грудь, пальцы вцепились в его одежду, и слезы, которые она сдерживала все это время, наконец прорвались, горячие, неудержимые, освобождающие. Он прижал ее еще крепче, закрыв глаза, уткнувшись лбом в ее волосы, и на секунду позволил себе просто стоять, просто чувствовать, что она здесь, живая, рядом.

— Всё… — хрипло выдохнул он, едва слышно, — всё… я здесь…

Где-то рядом, чуть в стороне, Антон, наблюдая за этой сценой, криво усмехнулся и, переведя взгляд на Арию, с привычной иронией бросил:

— Хочешь, я тебя тоже обниму, чтоб не обидно было?

Ария рассмеялась, легко, звонко, будто напряжение наконец отпустило и её, и, качнув головой, ответила:

— Обойдусь… дома муж обнимет…

Она на секунду прищурилась, добавляя с той самой дерзкой улыбкой:

— А потом, возможно, и выпорет…

Антон хмыкнул, подняв бровь:

— С такими приключениями он у тебя раньше времени не поседеет?

Ария пожала плечами, будто это был самый обыденный вопрос:

— Он почти привыкший…

Но Авария слышала это лишь обрывками, растворяясь в ощущении тепла, в знакомом голосе, в руках, которые держали ее так, словно она была самым ценным, что у него есть. Она не хотела отпускать. Не могла. И, возможно, не отпустила бы вовсе, если бы Ария, чуть откашлявшись, не вмешалась, возвращая всех к реальности:

— Может, мы все-таки улетим отсюда… — протянула она, оглядываясь по сторонам, — пока не нашли еще каких-нибудь приключений? С моим везением мы легко их найдём. Будем экспериментировать или нет⁈

Демид нехотя отстранился, но не выпустил Аварию из рук, продолжая удерживать ее рядом, словно проверяя, что она действительно здесь, и, кивнув, коротко сказал:

— Да… летим домой…

Полет домой прошел для Аварии будто сквозь плотный, вязкий туман, в котором стирались границы времени, терялись звуки, и все происходящее казалось далеким, почти нереальным, словно это было не с ней, а с кем-то другим, чью историю она лишь наблюдает со стороны.

Она сидела, прижавшись к боку Демида, почти вжавшись в него, как в единственную точку опоры, за которую можно было держаться, и он, не ослабляя хватки, обнимал ее за плечи, иногда чуть сильнее, будто проверяя, что она не исчезнет, не растворится, не окажется очередным страшным сном.

Она что-то слышала — голоса, переговоры, шаги, но не вникала, не могла, потому что внутри было слишком пусто и слишком тяжело одновременно. И в какой-то момент, совершенно незаметно для себя, она просто закрыла глаза. И уснула. Глубоко, без снов, будто провалилась в темноту, где не было ни страха, ни боли, ни воспоминаний.

Проснулась она уже в постели. Первое, что она почувствовала — тепло. Тепло чужого тела рядом, знакомого, родного, и только потом — тяжелую, но такую необходимую реальность. Демид лежал рядом, обнимая ее, и даже во сне его рука оставалась на ее талии, словно он боялся отпустить ее хоть на мгновение.

Авария медленно повернула голову. На подушке, совсем рядом, почти у самого ее лица, свернувшись клубком, спал Коржик. Он выглядел иначе. Шерсть казалась тусклее, тело — легче, чем прежде, и даже во сне он не выглядел спокойным — уши дергались, лапа иногда едва заметно вздрагивала, словно он все еще переживал что-то внутри себя. И от этого у нее болезненно сжалось сердце.