Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 158 – Виктория Рогозина

Коржик изменился первым. Тот самый упрямый, гордый, почти боевой кот, который не подпускал к себе никого, кроме хозяйки, вдруг стал тенью самого себя — он почти перестал есть, отказывался от любимых лакомств, не реагировал на попытки привлечь внимание, подолгу лежал у двери или у окна, будто ждал, и только редкие, глухие, тоскливые мяуканья разрывали тишину, заставляя даже самых сдержанных сотрудников отворачиваться, чтобы скрыть эмоции.

— Так дальше нельзя, — однажды жестко сказал Рудольфо, наблюдая, как кот безучастно отворачивается от миски, — Он просто себя угробит.

И тогда Коржика повезли в клинику, где врачи, разводя руками, говорили о стрессе, о привязанности, о том, что животные чувствуют больше, чем кажется, и Демид, стоя в стороне и глядя на маленькое, ослабевшее существо, вдруг с пугающей ясностью понял, что если он не найдет Аварию — он потеряет не только ее. Он потеряет все.

Именно в этот момент, когда казалось, что хуже уже быть не может, когда надежда истончилась до болезненно прозрачной нити, в информационном потоке, который Антон просматривал почти автоматически, выискивая хоть что-то, что могло бы зацепить, мелькнула новость, заставившая его резко выпрямиться.

— Демид… — голос его стал напряженным, сосредоточенным, и он повернул экран, — Посмотри.

Гордеев перевел взгляд на монитор, и, пробежавшись по заголовку, на секунду замер, после чего медленно, очень медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то холодеет. Недавно похищена вокалистка известной рок-группы. Та самая, о которой он упоминал Аварии — яркая, неудобная, не поддающаяся давлению, связанная с очень непростыми людьми, включая Леон Оуэнн, чьи ресурсы и влияние могли перевернуть весь теневой рынок вверх дном.

— Если это совпадение… — начал Антон, но не договорил.

— Это не совпадение, — тихо, но абсолютно уверенно перебил его Демид, уже прокручивая в голове возможные сценарии, цепочки, мотивы, и в глазах его впервые за долгое время мелькнуло не отчаяние, а холодная, сосредоточенная решимость, — Это слишком громко, слишком рискованно… значит, либо заказчик один, либо исполнители…

Он сделал паузу, сжав челюсти, и добавил уже жестче:

— И если нам повезет…

Антон криво усмехнулся, понимая, к чему он клонит:

— … то их держат в одном месте.

Тишина, повисшая после этих слов, была уже другой — не безнадежной, а напряженной, словно перед прыжком. И впервые за долгое время у Демида появилась надежда.

Для Демида, привыкшего видеть в людях прежде всего функционал, роли, компетенции и холодную эффективность, было почти ошеломляюще наблюдать за тем, как за эти недели его идеально выстроенная, четко структурированная система вдруг приобрела нечто совершенно иное — не предусмотренное ни одной бизнес-моделью, ни одной стратегией, — потому что сотрудники, которые раньше просто выполняли задачи, теперь действовали иначе, с какой-то личной, почти болезненной вовлеченностью, объединяясь, предлагая идеи, задерживаясь допоздна без распоряжений, подхватывая инициативу друг у друга, и в каждом взгляде, в каждом отчете сквозило одно и то же — они искали не по приказу, они искали ради нее.

— Она им правда дорога… — тихо произнес он однажды, больше самому себе, чем Антону, наблюдая, как даже Рудольфо, всегда безупречно сдержанный, лично проверяет списки контактов и какие-то записи, которые, казалось бы, вовсе не входили в его обязанности.