Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 143 – Виктория Рогозина

— Придётся подключать юристов, — он чуть сжал пальцы в кулак. — Пусть готовят претензию в агентство, где она работает, выставляют счёт за ущерб репутации.

Он сделал короткую паузу и добавил, почти холодно:

— До суда, скорее всего, не дойдёт… но контракты с ней начнут сыпаться один за другим.

Антон ухмыльнулся, довольно потерев ладони, в его глазах мелькнул азарт:

— Вот это я понимаю, началась движуха… — протянул он с явным удовольствием.

Затем он перевёл взгляд на Аварию, внимательно всматриваясь в её лицо, и, уже чуть мягче, но всё ещё с привычной иронией, спросил:

— Ну ты чего… перенервничала? Не нервничай, сейчас нервничать начнут другие.

Авария встретилась с ним взглядом — прямо, без уклончивости, и в её глазах всё ещё оставалась та самая тревожная глубина, которую не так просто было скрыть, и после короткой паузы она тихо, но отчётливо произнесла:

— Ты бы сказал мне правду… если бы оказалось, что Демид женат?

Антон на секунду замер, явно не ожидая такого вопроса, отвёл взгляд в сторону, будто прокручивая гипотетическую ситуацию, затем снова посмотрел на неё и уже без тени шутки ответил:

— Если бы… чисто гипотетически, — он чуть приподнял бровь, — это было бы правдой — да, сказал бы.

Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней лёгкости.

— Ещё бы и ему навалял, — кивнул он в сторону Демида, — и не посмотрел бы на то, что он тут у нас мажор с миллиардами.

На секунду в кабинете стало чуть легче — эта грубоватая искренность неожиданно разрядила воздух. Антон помолчал, затем добавил уже спокойнее, почти буднично:

— И вообще… Леру здесь никто не терпит, — он пожал плечами. — Если бы вдруг всплыло что-то подобное, её бы сдали сразу, без раздумий. Ни один человек в доме за неё бы не впрягся, — Антон чуть склонил голову, глядя на Аварию внимательнее. — Так что поверь… такую вещь ты бы точно узнала не из статей.

Глаза Аварии вдруг предательски заблестели, наполняясь слезами, которые она до последнего пыталась сдержать, но напряжение, страх, сомнения, накопившиеся за этот день, за последние часы, слишком сильным потоком рвались наружу, ломая ту хрупкую сдержанность, за которой она так отчаянно пряталась.

Антон понял всё без единого слова. Он коротко переглянулся с Демидом, в этом взгляде было и понимание, и молчаливое «я всё улажу», и, не говоря больше ни слова, он развернулся и тихо вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставляя их вдвоём — без свидетелей, без лишних глаз, без необходимости держать лицо.

Стоило двери закрыться, как Демид сделал шаг вперёд и, не давая ей больше возможности держаться на расстоянии, притянул Аварию к себе, крепко, почти жадно обнимая, словно боялся, что она снова ускользнёт, исчезнет, растворится, как тогда. Она не сопротивлялась. Наоборот — уткнулась лицом ему в грудь, вцепилась пальцами в ткань его рубашки, и слёзы, наконец, сорвались, тихие, рваные, освобождающие, словно всё, что она держала в себе, вдруг нашло выход.

— Прости… — прошептала она сбивчиво, едва слышно, между всхлипами, — прости, что… усомнилась…

Демид закрыл глаза, проводя ладонью по её волосам, мягко, успокаивающе, и покачал головой, прижимая её к себе сильнее:

— Я сам виноват, — тихо ответил он, и в голосе его не было ни раздражения, ни упрёка, только усталая искренность. — Я уже подорвал твоё доверие тогда… и… — он на секунду замолчал, сжав челюсти, — и мои люди должны были отреагировать на это раньше.