Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 133 – Виктория Рогозина

В этот момент в гостиную вошёл Демид. Он остановился на пороге, словно не сразу узнав собственный дом, в котором вместо привычной выверенной строгости царил живой, тёплый хаос, наполненный смехом, шорохом бумаги и едва уловимым предвкушением праздника. Несколько секунд он просто молча смотрел, а затем, чуть приподняв бровь, спросил:

— А что тут происходит?

Авария обернулась к нему, и в её взгляде мелькнула искренняя, почти озорная улыбка.

— Ты так заработался, — мягко заметила она, — что, похоже, забыл, что скоро Новый год… а дом, между прочим, сам себя не украсит.

Демид перевёл взгляд на сотрудников, на гирлянды, на аккуратно вырезанные снежинки, на ёлку, которую Рудольфо уже почти довёл до идеала, и осторожно уточнил:

— А… разве не проще было купить готовые игрушки?

Ответом ему стали взгляды. Молчаливые, но выразительные настолько, что любые слова оказались бы лишними. Демид чуть усмехнулся, качнув головой:

— Ясно, был не прав… — тихо произнёс он. — Видимо, я действительно чего-то не понимаю.

Авария уже взяла новый лист бумаги и ножницы, подошла к нему ближе, остановилась почти вплотную, и, глядя снизу вверх, с лёгкой, тёплой улыбкой спросила:

— Ты когда-нибудь вырезал снежинки?

В её голосе не было ни насмешки, ни упрёка — только искренний интерес и какое-то тихое ожидание, будто от его ответа зависело нечто большее, чем просто детская забава. Демид на секунду задумался, словно действительно пытаясь вспомнить нечто, чего в его жизни, по сути, никогда и не было, после чего спокойно, без лишней бравады, признался:

— Никогда… — он чуть повёл плечом. — И ёлку, если честно, всегда украшали без меня.

В его голосе не было сожаления — скорее сухая констатация факта, привычная для человека, у которого праздники всегда были где-то на периферии, за пределами его личного участия.

Рудольфо, аккуратно расправляя очередную ветку, поднял взгляд и с неожиданной мягкостью заметил:

— Значит, самое время попробовать, господин.

— Да-да, — тут же поддержали его, — это же просто… и весело!

Авария улыбнулась, глядя на Демида с той тихой, тёплой уверенностью, которая не оставляла ему шанса отказаться. Гордеев театрально закатил глаза и, сложив руки на груди, с нарочитым возмущением произнёс:

— Какой кошмар… — он оглядел всех присутствующих. — Авария и Коржик устроили переворот, и теперь в моём же доме меня никто не слушает.

Но в голосе его уже сквозила улыбка. Он всё-таки взял ножницы, лист бумаги, сел за стол, чуть нахмурившись, словно перед ним лежал не простой лист, а сложнейшая схема, и начал осторожно складывать его. Сначала движения были неуверенными, почти скованными, но уже через несколько секунд в них появилась сосредоточенность, а затем — и лёгкий азарт. Процесс неожиданно захватил его. Он аккуратно вырезал, прищуриваясь, словно от точности линий зависело нечто важное, и даже не сразу заметил, как уголки его губ чуть приподнялись.

— Я закончила! — радостно воскликнула горничная, поднимая вверх длинную бумажную гирлянду.

Авария тут же подошла ближе, внимательно рассматривая:

— Это… правда очень красиво получилось, — искренне сказала она, и в её голосе не было ни капли формальности.

Коржик, устроившийся под ёлкой, лениво приоткрыл глаз, тихо мурлыкнул, будто полностью соглашаясь с её словами, и снова довольно зажмурился. В этот момент дверь в гостиную резко распахнулась, и внутрь быстрым шагом вошёл Антон. Он сделал всего пару шагов, замер, окинул взглядом картину — бумажные снежинки, гирлянды, сотрудников, сосредоточенно занятых вырезанием… и Демида за столом с ножницами в руках. Несколько секунд он просто молчал. А потом, медленно подойдя ближе, чуть наклонился к нему и тихо, с совершенно серьёзным выражением лица, произнёс: