Книга Измена. Я узнаю правду, страница 67 – Лиза Шувалова

— Почему ты так со мной говоришь? Я же как лучше стараюсь. Хочу уберечь тебя от ошибки. Губишь ты свою жизнь и нервную систему рядом с Глебом.

— Хватит, — не выдержав, делаю пару шагов к подъезду, поднимаюсь по лестнице, не желая больше разговаривать.

— Ань, а чего ты на меня психуешь? Тебе муж изменяет, а я виновата? Я так тебе помогала, открыла глаза, а ты…

— Карина, остановись. Я больше не могу это слушать, — поднимаюсь еще выше, чувствую, как в груди взрывается бомба.

— Что ты имеешь в виду? — обгоняет меня и становится выше на ступеньку.

— Я все знаю. Больше не могу слышать твое лицемерное вранье. Всему есть предел.

— Ты меня лицемеркой обзываешь? — стервозно ухмыляется. Маска сразу же сползает с ее лица. Вот и пришел момент истины. — А сама ты лучше, что ли?

— Это ведь ты все сделала. Признайся мне, глядя в глаза, что хотела разрушить мою жизнь.

Карина замолкает, пробегается по мне надменным взглядом. Ни испуга, ни раскаяния я не вижу. Как бы ни ждала от нее извинений, но она полностью уверена в своей правоте.

— Сама догадалась или Жанка проболталась?

— Карин, я так надеялась, что это неправда. Я до последнего отказывалась верить, что моя лучшая подруга может предать.

Мерзкий ядовитый ком подкатывает к горлу. Не могу его проглотить.

Карина стоит, свысока поглядывая на меня. Как будто она наслаждается ситуацией. Мне больно, а ей доставляет удовольствие наблюдать за моими страданиями.

— Ой, да ладно тебе. Святую из себя не строй. Ты меня и за подругу не считала. Одни слова.

— Чего тебе не хватало? Зачем шпионила для конкурентов Глеба, зачем нас пыталась развести? Ты мне была близким человеком, как сестра, — глаза начинают щипать от подступающих слез.

— Ну, во — первых, деньги, а во — вторых, мне безумно нравилось смотреть на твои страдания.

— Что ты такое говоришь? Мы ведь выросли вместе. Откуда такая жестокость? Моя семья принимала тебя как родную.

— Родную? — истерический смех Карины бьет по ушам. — Меня всегда бесили ваши подачки, твои шмотки, которые ты бросала мне с барского плеча.

— О чем ты говоришь? — по рукам бежит дрожь, с трудом держу пакеты с продуктами. — Моя мама часто покупала тебе новые вещи, ты жила с нами, когда у твоих родителей случались запои. Мы от чистого сердца помогали, потому что любили.

— Меня тошнило от вашей жалости. Приютили бедняжку. У тебя всегда было все самое лучшее.

— Неужели это все из — за зависти?

Не верю своим ушам. Карина столько лет была рядом и ненавидела всю мою семью. Это же жутко.

— У тебя всегда было все самое лучшее. Игрушки, платья, мальчики всегда за тобой бегали. А у меня ничего. Родители — алкоголи, со мной никто не хотел дружить, кроме тебя. Твоя жалость меня бесила. Ты всегда ставила себя выше меня.

— Какие глупости ты говоришь, — в ужасе слушаю ее.

— Глеба я первая заметила, он должен был влюбиться в меня, но и тут ты меня обскакала. Ты всегда мне переходила дорогу. Специально.

— Мне жаль, что рядом со мной тебе было так плохо. Я не желала тебе зла. Но зачем ты продолжала со мной общаться?

— Месть — блюдо, которое подают холодным. Я дождалась своего часа. Получила деньги за информацию, и вас почти довела до развода. С каким же наслаждением я смотрела на твои слезы. Ты такая наивная глупая дурочка.