Книга Развод. Из Германии за любовью, страница 23 – Ариша Дрозд

— Не хотела бы, по другому выстроила бы для себя жизнь, — вставляю своё слово и получаю от мамы осуждающий взгляд.

— Не надо меня учить как жить, — давит меня она взглядом. — Говори, что хотела и убирайся отсюда.

— Мам, я с добром приехала. Хочу нормально с тобой общаться. Забудь ты уже свои обиды и живи своей жизнью. Будь счастлива.

Нервный смех мамы замораживает во мне эмоции и мысли. Смотрю на неё не моргая.

— Сама то знаешь, как жить? — звенящим голосом задаёт мне вопрос. — Меня собралась учить.

— У меня и в мыслях не было тебя учить, мам. Столько лет прошло, а ты до сих пор злишься на папу.

— Это мое дело, не твое, — одёргивает она меня.

— Ты же съедаешь себя этой своей злостью. Опусти ты уже свою обиду. Всё наладится тогда. Вот увидишь. И сама станешь счастливой и люди вокруг, для которых ты важна. Которым ты нужна, мам.

— Нет. Я больше так не могу, — проговаривает сквозь зубы мама. — Что тебе нужно? Говори и уезжай.

— Я хочу предложить вам продать свою долю в квартире. Могу выкупить долю у Леры.

— Разбогатела что ли? — недоверчиво смотрит на меня мама и усмехается.

— Я найду работу. Возьму кредит, — стараюсь быть как можно спокойнее и разговариваю с ней тихим голосом, но довольно решительно.

— К папочке своему обратись, – кривит лицо мама. — Поможет. Уверена. Ни в чём тебе не откажет.

Содрогаюсь от её грозного холодного тона. Ну вот как можно быть такой язвительной?

— Мам. Не будь такой злой, — слетает с моих губ и тут же я жалею о сказанном.

— Что нужно тебе, — рявкает она на меня со злостью. — Ты всю душу мне вытрясла своим присутствием в моей жизни, — на покрасневшей её шее рисуются плети сухожилий. Они так натянуты, что вот-вот порвутся. — Ты прямое напоминание о Паше. Зачем ты вообще у меня родилась.

Дрожащей рукой тянуть к губам. Рассеянный взгляд выдает растерянность. Я в ужасе от услышанного от мамы. С трудом могу глотать. Внутри вибрирует и в ушах нарастает гул.

Она делает паузу и тишина грозно давит на моё скованное тело.

— А ты что хотела? Чтобы я тебя по головке всегда гладила? — немного тише продолжает мама. —Ты всегда своего папочку любила. Меня и в грош не ставила. Чего глаза-то отводишь свои бесстыжие? Правда не нравится тебе моя?

Собираюсь силами. С трудом дышу. А сердце бухает в груди громко.

— Мне ничего от вас не нужно, мам, — шепчу я, глотая солёные слёзы. — Я подам в суд на раздел квартиры. А дальше… — растираю шею спереди рукой. — Дальше, как хотите.

Поднимаюсь со стула. Ноги еле держат меня. Придерживаюсь рукой за край стола.

— Я не хочу с тобой ссориться, мам, — смотрю на неё с разочарованием, собираю боль в кулак. — Ты всегда будешь для меня дорогим человеком. Захочешь общаться со мной, звони. Номер у тебя мой есть.

Заплетаясь за свои ноги, иду к выходу. Прохладными руками забираю свою сумку с вешалки. Вспоминаю о подарках, привезённых маме и дяде Андрею.

— Это тебе и дяде Андрею, мам, — почти пищу, мой голос сел окончательно.

— Что там ещё? — поднимается она со стула и подходит ко мне. — Ааа. Так и знала. Безделушки нам привезла. Куда я этими твоими духами душиться буду? Когда к свиньям пойду? Или в курятник? — усмехается мама. — Лучше бы сковороду мне купила, или кастрюлю, всё было бы лучше. На худой конец, ведро для огорода.