Книга Держи меня крепче, страница 91 – Мария Русланова

— Жених, этот вопрос был адресован не вам, а невесте, — вижу, что церемониймейстер сама еле сдерживает смех, но все же повторяет вопрос и я отвечаю на него «Да» под шумные аплодисменты всех присутствующих. На этот же вопрос наконец то отвечает Дмитрий, который только глаза не закатил, когда слушал всю тираду еще раз.

— Объявляю вас мужем и женой! Поздравьте друг друга! В знак объединения прошу скрепить ваш союз….

Все оставшиеся слова утонули в общем свисте и восторженных выкриках. Потому что это несносный мужчина не стал ожидать, когда ему официально разрешат меня поцеловать. А просто сгреб меня в охапку и выбил дух своим жадным и грубым поцелуем.

Разрываем поцелуй и смотрим в глаза друг друга. В здравии и болезни… в печали, и в радости… Слова этой клятвы мы слышим столько раз в жизни. На собственной свадьбе, на празднике своих друзей и родных. Они становятся такими обыденными, что мы совсем забываем об их истинном смысле. Быть рядом всегда и несмотря ни на что. Забывать про свои обиды и тщеславие, когда родному человеку нужно протянуть руку помощи.

Дмитрий подхватывает меня на руках и под общие восхищенные вскрики и аплодисменты выносит из зала.

Свадьба плавно перетекает во двор нашего дома. Мы решили провести мероприятие дома, в уютной обстановке, а не снимать ресторан. Дом еще не полностью готов, но основные работы завершены, и мы успели все подготовить к нашей свадьбе для переезда. Начинает звучать красивый вальс, и Дима галантно протянув мне руку, приглашает на наш танец. Мы ничего не разучивали, поэтому просто движемся в такт музыке, глядя в глаза друг друга. Вижу, что Дима хмурится словно его что-то беспокоит.

— Дим, все хорошо?

— Да, Ань, ты только не волнуйся. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Настораживаюсь и внутренне вся подбираюсь, готовая услышать любую новость.

— Дим, говори уже. Я и правда начинаю волноваться.

— Никаких волнений. Тебе нельзя сейчас. В общем, ты беременна.

Несколько секунд смотрю на него с удивлением, а потом прыскаю от смеха. Ну шутник, придумал тоже. Но выражение лица Димы остается совершенно серьезным и мой смех постепенно сходит на нет.

— Дима, ты с дуба упал? Ты с чего это взял? И вообще об этом обычно женщина сообщает, тебе не кажется?

— Кажется. Только ты еще не поняла. А я понял. Устаешь быстро, днем спать стала. Когда месячные должны быть? Вот то-то же… Недавно сделали мясо в томатном соусе, ты помнишь, как нос скривила.

— Да… меня чуть не вывернуло… И моя грудь…

— Мдаааа, — а вот тут на лице Димы расплывается довольная улыбка и только слюнки не капают в декольте, когда он туда внимательно заглядывает.

— О Боже… но ты же тогда сказал, овуляция и все прочее…

— Ну, немного неправильно посчитал.

— Неправильно посчитал?

— Ну ладно, напиздел немного. Чтобы ты не загонялась.

— Я тебя убью! Оживлю и снова убью! И так несколько раз!

Дима в танце притягивает меня к себе еще ближе и зарывается носом за ушко.

— Ань, — гладит меня по вздрагивающей спинке, пытаясь успокоить.

— Что? — всхлипываю и комкаю его рубашку нервно подрагивающими пальцами. Но при этом полностью осознаю, что это уже скорее слезы радости, а не испуга.

— Малыш, я люблю тебя. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. И кстати, собери документы Тимы. Пора и ему Давыдовым стать.