Книга Помощница для Генерального, страница 18 – Мария Русланова

Несколько месяцев спустя….

— Никита, немедленно открой дверь!

Тарабаню в дверь комнаты брата и ожидаемо получаю в ответ полнейший игнор.

— НИКИТА!!! — уже теряю терпение и со злостью заношу кулак над дверью, как она вдруг широко распахивается, а я чуть не влетаю в комнату.

— Ну чего тебе!?

Брат раздраженно цедит сквозь зубы, а я в который раз пытаюсь понять, куда делся тот очаровательный и ласковый мальчишка, которому я читала на ночь сказки.

— А ну не груби! Целый день таращишься в свой компьютер! Посмотри, глаза уже красные!

— Не целый день! Я в школе был!

— А как вернулся, так от монитора не отлипаешь! Ты уроки сделал?

— Сделал.

— Покажи!

— Ничего я тебе показывать не буду! — брат огрызается и хватается за дверь, чтобы закрыть ее. Только я уже опытный боец с пубертатными заскоками брата, поэтому успеваю шустро подставить ногу в проем.

— Да чего тебе?!

— Я тебя просила прибраться в доме. Почему пол не помыл? Пыль не протер.

— Забыл.

— Забыл?!

Заглядываю в его комнату и гневно выдыхаю. Одежда как всегда грудой валяется на стуле. На столе, среди разбросанных учебников и тетрадей, виднеются обертки от чипсов и пустые бутылки газировки.

В его возрасте многие домашние обязанности уже давно были на мне. К приходу мамы я прибиралась и училась готовить. Да и в принципе я никогда не доставляла хлопот маме — ни дома, ни в школе. И кажется брат теперь отыгрывается по полной и переживает переходный возраст за нас двоих.

— Я эту кружку уже два дня ищу!

Отталкиваю брата и бесцеремонно захожу в его комнату. Если не предпринимать решительных мер, то тут скоро тараканы заведутся. Помимо кружки прихватываю пару тарелок и сгребаю мусор в пакет.

— Ник, ну ты хоть за собой прибирайся. Посмотри какой срач развел!

— Ага, потом уберу.

Брат всем видом демонстрирует нетерпение и желание побыстрее от меня отделаться. Чувствую, что начинаю закипать. Я прекрасно понимаю, что четырнадцать лет — это расцвет пубертата и ему самому иногда тяжело удержаться на американских горках своего переменчивого настроения.

Но как же сейчас чувствуется отсутствие мужской руки. Мы с мамой для него не авторитеты от слова совсем. Все наши просьбы, ругань, попытки достучаться до него заканчиваются вспышками гнева и хамскими выпадами в наш адрес.

— Как твой глаз?

Протягиваю руку к его лицу, чтобы рассмотреть выцветающий фингал под глазом, но он раздраженно отмахивается.

— Нормально, я же сказал! Иди уже!

— Иди покушай хоть! Я пирог мясной испекла. Твой любимый.

Брат уже открывает рот, чтобы по привычке огрызнуться, но тут в его глазах мелькает интерес.

— Пирог? Ну ладно…

Смотри ка, сделал мне одолжение. Голод то, как говорится, не тетка.

На кухне брат кладет большой кусок пирога в тарелку и сразу разворачивается на выход.

— Ник, ты куда? Покушай на кухне! Ник!

Но все крики ударяются о хлопнувшую перед моим носом дверь.

— Да что за мальчишка!

Со злостью пинаю дверь его комнаты ногой, и в этот момент раздается звук поворачивающегося замка. В квартиру бесшумно заходит мама, и ее чуть не отбрасывает в сторону ураган по имени тетя Аля. Несмотря на то, что уже вечер и позади рабочий день, тетя Аля, как всегда, полна энергии и кажется в полной боевой готовности ко всему, что бы ни произошло.