Книга Доска, страница 33 – Зоя Анишкина

А все потому, что все эти взгляды до добра не доводили. У меня от них соски стояли как французы под Москвой.

— Да все у тебя там хорошо! Просто да, пару штрихов лишним не будет, — отвечал он, отмахиваясь.

Но потом снова и снова возвращался взглядом к мокрой майке, что наверняка слегка все просвечивала. Только вот просвечивать было нечего, так как я прекрасно понимала, что это утопия.

Ну, намокло там что-то, все равно смотреть не на что, как ни крути. А этот пялился. Больной, что ли? Чего там интересного?

Но тем не менее у меня на душе подгорало от удовольствия. Пусть Стрельников и псих, но зато он псих на меня! И вон глазища как таращит на мои отсутствующие буфера.

А потом и вовсе мы так закрутились, что взмокли буквально не только от пены. Глаза наши горели, улыбки и странные взгляды не прекращались, а многозначительные касания стали слишком уж палевными.

Ну, серьезно! Кто бы мог мне рассказать, что сам сисечный доктор всея Руси станет как бы невзначай под зажигательную мелодию меня шлепать по заднице?

И ведь что самое странное… Я словно со стороны наблюдала за собой: как смеюсь, кокетничаю и даже оттопыриваю попку якобы в шуточном жесте. Ага, как же. Шуточном.

И ведь все эти касания распаляли почище качественного порно. Было одно в моей коллекции еще из шестидесятых. Там еще самая знаменитая семейная пара снималась. Про Тарзана…

Ну, зачем я его вспомнила? Ко всему прочему возбуждению еще и это прибавилось. Потому что Стрельников со своим безумием и голым торсом просто сводил с ума.

Я впала в какой-то танцевальный транс. Именно поэтому и только поэтому сама не заметила, как мы дотанцевались до каких-то странных кабинок. Откуда хоть они тут⁈

Я продолжала орать песни, когда этот засранец втолкнул меня внутрь и потом зашел сам. Было что-то в его движениях дикое, воистину звериное. Не давая мне сказать ни слова, он просто заявил:

— Как же ты бесишь, Полина Юрьевна!

После этого он встал совсем близко и буквально рывком стащил с моих плеч бретели! Какой нахал!

— Взаимно, Деметрий Иванович! — ответила я, наконец-то, без стеснения дотрагиваясь до его обнаженной груди!

Трындец котенку. Наверное, это была единственная адекватная мысль в моей голове. Потому что уже в следующую секунду мы набросились друг на друга, как два голодных питбуля.

Целовался он… Боже, как он целовался! Да у меня в жизни такого второго шанса не будет! Ну, и что, что я сейчас вела себя так?

Его руки словно драгоценностей коснулись моих сосков и все, прощай адекватность, здравый смысл и, по ходу, кое-что еще, что я много лет не то чтобы хранила… Я бы сказала, что берегла на особый случай.

Когда меня уложили на какую-то не совсем подходящую для этих дел горизонтальную поверхность, мелькнула мысль признаться. Страха не было, лишь предвкушение и еще какой-то бешеный азарт!

Тот случай, когда завело ни на шутку, и обратной дороги не было. Да что уж, я и не хотела особо. Как сказала бы моя бабушка моему разуму: «Бог простит!» И я отдалась моменту на полную катушку.

Твою ж мать! Это что такое вообще было… Это что же я такое натворил? Смотрел на кровь между ног, на презервативе, к слову, полном, и медленно, слишком медленно приходил в себя.

Сумасшествие какое-то! Я же должен был понимать, что делаю! Я же должен был себя контролировать, а не трахать свою пациентку! Да еще и как трахать! Ну, ты и чмошник, Стрельников…