Книга Развод. Статус: Свободна, страница 56 – Альма Смит

Свобода пахла кофе, свежей краской и бумагой для принтера. Не метафорически. Именно так пахло наше новое помещение — двадцать квадратных метров на третьем этаже бизнес-центра, который Артем нашел по знакомству. «Наше» — это звучало по-новому. Не «мой стол в офисе», а «наша студия». Партнерство с Артемом оформили быстро. Я вложила часть денег от продажи квартиры и, что важнее, свои знания и имя, которое начало что-то значить. Он взял на себя административную и финансовую часть. Мы назвали студию просто — «Фокус». Потому что теперь у нас он был.

Первые дни прошли в безумной суете. Нужно было закупить технику, мебель, утвердить юридические документы, запустить рекламу. Я вставала в шесть, чтобы успеть сделать все домашние дела, отвезти детей, а к девяти быть на новом месте. Возвращалась затемно. Я снова жила на адреналине, но это был другой адреналин — не от страха, а от азарта. Я строила. Не стену для защиты, а дом для жизни.

Первый заказ пришел через неделю — небольшой кофейне в нашем же районе понадобился фирменный стиль. Не мировая революция, но начало. Мы с Артемом просидели над концепцией всю ночь, спорили, смеялись, пили литры кофе из той самой кофейни. В четыре утра утвердили окончательный вариант. Я не чувствовала усталости. Чувствовала драйв.

Дети восприняли мой новый график спокойно. Их жизнь тоже обрела ритм. Школа, сад, дополнительные занятия, которые они сами выбрали — Мишка футбол, Егорка лего-конструирование. По вечерам мы делали уроки за большим столом на кухне, и я, даже проверяя их задачи, часть мозга продолжала обдумывать рабочие моменты. Но я была рядом. Физически. И они это ценили.

Никита стал моим тихим тылом. Он не лез с советами, если я не спрашивала. Но всегда был на связи. Если я задерживалась, он забирал детей из сада и школы, кормил их ужином. Он стал для них не «маминым другом», а частью расписания. Надежной, как метро. Приходишь на платформу — а он уже там. Мне не нужно было просить или контролировать. Он просто делал. И в этой простоте была такая глубина доверия, что иногда я ловила себя на мысли: я ему доверяю своих детей. Полностью. После всего, что было. Это было самым большим доказательством того, как все изменилось.

Через месяц студия получила первый серьезный заказ. Бюджет был в пять раз больше, чем у кофейни. И ответственность соответствующая. Клиент — требовательная женщина лет сорока, которая знала, чего хочет, и не терпела дилетантства.

— Я слышала о вашей истории, — сказала она на первой встрече, изучая меня холодноватым взглядом. — Вы человек, который умеет добиваться своего. Мне такие нравятся. Но здесь нужен не боец, а художник с коммерческой жилкой. Вы потянете?

— Я потяну, — ответила я, не опуская глаз. — Потому что я и боец, и художник. И с жилкой у меня все в порядке.

Я вышла с переговоров с твердым контрактом в планшете и трясущимися коленями. Артем хлопнул меня по плечу.

— Блестяще. Она — локомотив. Если мы ее удивим, она приведет полвагона таких же.

— А если не удивим?

— Удивим. Я в тебе не сомневаюсь. Вообще.

Доверие партнера стало еще одним кирпичиком в фундаменте моей новой уверенности.

В личной жизни тоже происходили сдвиги. Не глобальные, почти незаметные. Как-то вечером, укладывая Егора, я нашла под его подушкой старую, потрепанную майку Рустама. Тот самый кашемировый свитер я давно выкинула, но эта, спортивная, видимо, закатилась куда-то и нашлась. Егорка спал, прижимая ее к щеке. У меня сжалось сердце. Я не стала забирать. Наутро просто спросила: