Книга Развод. Статус: Свободна, страница 25 – Альма Смит

— Идеально. Никаких эмоций. Судья — женщина. Слушает внимательно, не любит истерик. Отвечайте четко, только на вопросы. Если начнет давить Рустам или его адвокат — я прерву.

Мы вошли в зал. Он оказался меньше и казеннее, чем я представляла. Пахло пылью и старым деревом. Рустам уже сидел за столом ответчика с адвокатом — поджарым мужчиной в очках с невыразимым лицом. Он обернулся, наш взгляд встретился. В его глазах не было ни злобы, ни высокомерия. Было ледяное презрение. Как к назойливой помехе, которую вот-вот уберут. Он был уверен в себе. Это видно было по его позе, по спокойной улыбке, с которой он что-то говорил своему юристу. У меня сжались кулаки, но я разжала пальцы, села напротив и положила руки на стол, спокойно сложив их.

Судья вошла, все встали. Процедура началась с монотонного чтения исковых требований. Потом слово дали мне. Судья попросила изложить суть.

— Ваша честь, брак разрушен по вине ответчика, — начала я, глядя чуть выше ее головы, на герб на стене. — Он систематически изменял, тратил значительные суммы совместных средств на любовницу, а после моего отказа мириться начал кампанию давления: угрожал лишить меня работы, настраивал против меня общего ребенка, пытался опорочить мою профессиональную репутацию. Все подтверждается документами. Я прошу расторгнуть брак, разделить имущество с учетом компенсации моей доли, взыскать алименты и определить порядок общения с детьми, предложенный в иске.

Голос не дрогнул ни разу. Звучал отчужденно, как будто я читала доклад о посторонних людях.

— Спасибо, — сказала судья. — Ответчик?

Его адвокат встал. Говорил плавно, убедительно.

— Ваша честь, моя доверительница, конечно, расстроена и действует под влиянием эмоций. Никаких «систематических измен» не было. Была единственная, глубокая ошибка, о которой мой доверитель искренне сожалеет. Он готов сохранить семью ради детей. Траты — это деловые встречи, которые супруга интерпретирует превратно из ревности. Что касается «давления» — это плод ее воображения. Увольнение ей грозит из-за сокращения, о чем она была предупреждена. А общение с сыном… Отец просто хотел узнать о его состоянии, это естественно. Мы просим в иске отказать и дать сторонам время на примирение.

Ложь лилась гладко, как сироп. Все переворачивалось с ног на голову. Я — истеричная ревнивица, он — раскаивающийся семьянин. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки от бессильной ярости. Катя тихо положила ладонь мне на запястье, призывая к спокойствию.

— Представьте доказательства, — сказала судья мне.

Я молча передала папку через секретаря. Судья не спеша изучала документы. Особенно долго смотрела на выписки с цветными пометками и на служебную записку. Потом подняла глаза на Рустама.

— Ответчик, поясните траты в рестораны «Ла Стелла» и «Белладжио» 12 и 19 сентября, а также покупку в ювелирном бутике «Адамас» 5 октября. Это были деловые встречи?

Рустам слегка смутился. Его адвокат быстро вмешался:

— Ваша честь, это конфиденциальная информация по сделкам.

— В гражданском процессе, особенно при разделе совместно нажитого имущества, конфиденциальность таких трат сомнительна, — сухо парировала судья. — У вас есть подтверждающие документы? Договоры, чеки с указанием представителей компаний?