Книга Развод. Статус: Свободна, страница 21 – Альма Смит

Позже, когда дом затих, я получила смс от Кати: «Иск подан. Первое заседание через три недели. Готовьтесь. И, Дарья, держитесь. Вы справляетесь блестяще».

Три недели. Меньше месяца, который дал мне Игорь Сергеевич. Значит, точка кипения приближается. Я потушила свет и осталась сидеть в темноте. Страх был еще со мной. И боль тоже. Но поверх них уже нарастало что-то иное. Не надежда даже. Упрямая, несгибаемая воля. Воля выстоять. Не для того, чтобы отомстить. А для того, чтобы однажды, когда все это закончится, я могла спокойно выпить кофе в том самом кафе, не оглядываясь на дверь, и знать, что мое небо больше ни на кого не обрушится. Оно будет твердым. Моим.

Решение было принято в ту самую минуту, когда Мишка спросил про Леру. Больше нельзя было откладывать, прикрываться ложью про командировки и срочные проекты. Дети не дураки — они чувствовали напряжение, ловили взгляды, слышали обрывки гневных телефонных разговоров. Их мир уже дал трещину, и моя ложь только загоняла в нее страх и непонимание. Нужно было говорить правду. Такую, какую они смогут переварить.

Я назначила «семейный совет» на субботу утром. Специально выбрала время, когда все выспались, когда впереди был целый день, а не вечная спешка. Мы сели на большой диван в гостиной, я посередине, они по бокам, уткнувшись в меня боками, как птенцы. На столе стояли их любимые кружки с какао и тарелка с печеньем — крошечные якоря спокойствия в предстоящем разговоре.

— Ребята, мне нужно с вами поговорить серьезно, — начала я, обнимая каждого за плечи. — Взрослые иногда принимают тяжелые решения. И одно такое решение приняли я и папа. Мы больше не сможем жить вместе. Мы расстаемся. Будем жить в разных домах.

Тишина повисла густая, звонкая. Мишка сразу напрягся, его тело стало твердым под моей ладонью. Егорка перестал жевать печенье, смотрел на меня круглыми глазами.

— Это навсегда? — тихо спросил Мишка.

— Да, сынок. Навсегда.

— Но почему⁈ — его голос сорвался на крик, он вырвался из-под моей руки, вскочил. — Из-за той тети? Из-за Леры? Это она во всем виновата!

Сердце упало. Он не только слышал, он все сложил воедино и нашел виноватого. Проще обвинить незнакомку, чем родного отца.

— Нет, Миш. Не только из-за нее. Папа принял свое решение. И я приняла свое. Иногда так бывает — люди перестают быть парой, но они навсегда остаются мамой и папой для своих детей. Так будет и у нас. Папа будет жить в другом месте, но он будет вас любить, встречаться с вами, помогать вам.

Егорка молча смотрел на меня, и вдруг по его щеке покатилась крупная, блестящая слеза.

— Ты уйдешь? — прошептал он.

— Нет! — обняла я его крепко, прижимая к себе. — Нет, солнышко, я никуда не уйду. Я всегда буду с тобой. Мы с вами остаемся здесь. А папа будет приходить в гости. И вы будете ездить к нему. У вас будет два дома. Понимаете?

— Не хочу два дома! — крикнул Мишка, и в его глазах стояли уже не слезы, а ярость, точная копия той, что я видела у его отца. — Хочу один! Как было! Ты все испортила! Из-за тебя он ушел!

Его слова ударили с неожиданной, чудовищной силой. Казалось, все внутренности вывернуло наизнанку. Я задохнулась от боли, но нельзя было сломаться. Не сейчас.

— Миша, я понимаю, что ты злишься. Ты имеешь право злиться. Злись. Но это не моя вина. Это решение нас обоих. И папа не «ушел». Он просто будет жить отдельно. Он тебя не бросает.