Книга Точка невозврата, страница 22 – Альма Смит

Она перечитала его, убрала обращение «коллеги» как излишне панибратское и нажала «Отправить».

Ответ пришёл почти мгновенно. От него.

«Ань, что это значит? Почему переименовываешь? Мы же всегда…»

Она не стала читать дальше. Просто добавила его чат в чёрный список. Потом открыла чат с Ксенией — отдельный, созданный ею только что.

«Ксения Владимировна, для оперативности дальнейшей работы прошу все вопросы направлять мне напрямую. С Волковым С.А. мы больше не работаем в связке по данному проекту. Готова обсудить детали в удобное для вас время.»

Ответ от Ксении пришёл через минуту. Короткий и деловой.

«Поняла. Перенесу все файлы. Удобно будет созвониться в 11:00?»

Анна посмотрела на это сообщение. Никаких намёков, никаких упоминаний о Сергее, никаких соболезнований или попыток выяснить отношения.

Просто работа. Чистая, ясная, без эмоций. Впервые за долгое время она почувствовала не боль, а некое подобие уважения к этой женщине. По крайней мере, она вела себя профессионально.

«Удобно», — ответила Анна.

Она откинулась в кресле. Сердце всё ещё колотилось, но уже не от паники. От адреналина. Она только что провела первую линию фронта. Отделила работу от личного. Сохранила важный проект. И сделала это без него.

Она была больше не «женой Сергея, которая помогает с бумагами». Она была Анной. Специалистом. Исполнителем. Добытчицей. И этот новый статус был горьким, но он давал ей то, чего ей так не хватало, — почву под ногами.

Она взглянула на часы. До созвона с Ксенией оставалось полчаса. Время привести себя в порядок. Надеть не застиранный халат, а нормальную блузку. Причесаться. Подкрасить губы. Чтобы голос в трубке звучал уверенно. Чтобы её было не в чем упрекнуть.

Первый рабочий день в новой жизни только начинался. И он обещал быть долгим и трудным. Но он был её день. И это меняло всё.

Дождь стучал по подоконнику уже третьи сутки. Монотонный, назойливый, он заглушал все остальные звуки мира и запирал Анну в квартире, как в аквариуме. Идеальные условия, чтобы сойти с ума от одиночества и тоски.

Но странное дело — безумие не наступало.

Анна стояла посреди гостиной и смотрела на хаос. На полу лежали стопки книг, которые она достала с антресолей.

Старые журналы, какие-то коробки с безделушками, папки с фотографиями. Она затеяла большую уборку. Не генеральную, а археологическую. Раскопки на месте руин своей прежней жизни.

Она брала в руки каждую вещь и задавала себе один и тот же вопрос:

«Это моё? Или это наше?». И если вещь пахла им, его выбором, его присутствием — она безжалостно отправляла её в большую картонную коробку с надписью «Сергей».

Его любимая керамическая кружка с надписью «Лучший папа»? В коробку. Подаренный им плед в ужасающей аляповатой расцветке? В коробку. Совместные фото в рамках? Рамы — на полку, фото — в конверт, в ту же коробку. Потом решим, что с ними делать.

Коробка наполнялась, а комната — пустела. Но не становилась пустой. Она наполнялась воздухом, пространством, возможностью дышать. Анна вдруг обнаружила, что её вкус совсем не совпадал со вкусом Сергея.

Она любила минимализм, светлые тона, простые формы. Он — всё массивное, бросающееся в глаза, статусное.

Она наткнулась на старую вазу. Стеклянную, с трещиной, неказистую. Они купили её на блошином рынке в самом начале своих отношений, когда были бедными и счастливыми.