Книга Мажор. Пари на любовь, страница 19 – Альма Смит

Игра вступила в свою решающую фару. И на кону было уже не его глупый феррари, а его репутация, его гордость и его вера в собственную безнаказанность.

До моего дня рождения оставалось десять дней. Напряжение росло с каждым часом. Я продолжала играть свою роль, но делать это становилось все тяжелее. Каждая улыбка Степану давалась с трудом.

Однажды вечером я сидела в своей комнате и переслушивала запись нашего разговора в кафе. Его холодные, насмешливые слова… Они были лучшим лекарством от любой жалости к себе.

Вдруг в дверь постучали. Я быстро выключила запись.

— Войди!

Дверь открылась, и на пороге стояла Алина. Она выглядела взволнованной и немного испуганной.

— Маш, привет. Можно поговорить?

— Конечно, — я подвинулась, давая ей место на кровати.

— Что случилось?

Она села и долго молчала, глядя на свои руки.

— Маш, я… я не знаю, как тебе это сказать. Но я больше не могу молчать.

— Говори, — у меня сжалось сердце. Я почувствовала, что сейчас произойдет что-то важное.

— Сегодня я была в клубе, — начала она тихо.

— Там были Степан и его друзья. Они сидели в отдельной ложе, и я случайно подошла близко… Я слышала, о чем они говорили.

Я не дышала, ожидая продолжения.

— Они говорили о тебе, — Алина посмотрела на меня, и в ее глазах были слезы.

— О твоем дне рождения. Дима… этот урод… он спросил у Степана: «Ну что, готовишь свой триумфальную речь?» А Степан засмеялся и сказал… — она замолчала, сглатывая.

— Что он сказал? — мой голос прозвучал хрипло.

— Он сказал: «Я приготовил нечто особенное. Когда она получит свой „подарок“, ее лицо будет бесценным. Я сохраню это видео на всю жизнь». Потом Дима сказал: «Главное — не передумай в последний момент. Ты же знаешь, какие эти простые девчонки цепкие — могут и влюбиться по-настоящему». А Степан ответил… — Алина снова замолчала, не в силах продолжить.

— Что он ответил, Алина? — я уже знала, что услышу, но мне нужно было это подтверждение.

— Он сказал: «Не волнуйся. Для меня она — всего лишь интересный эксперимент. Как лабораторная крыса. Интересно, как долго она будет вилять хвостиком, пока не поймет, что лабиринт ведет в никуда».

В комнате повисла тишина. Я сидела, не двигаясь, и смотрела в стену. Лабораторная крыса. Вот кто я была для него.

— Почему ты мне раньше ничего не говорила? — спросила я наконец.

— Я думала… я надеялась, что он изменится. Что он правда в тебя влюбился. Ты была так счастлива с ним… Я не хотела это разрушать. Но сегодня… сегодня я поняла, что это невозможно. Он ублюдок. Настоящий ублюдок.

Она расплакалась. Я обняла ее.

— Не плачь. Все в порядке.

— Как все в порядке? — она смотрела на меня с ужасом.

— Он же унизит тебя при всех! На твоем же дне рождения!

— Может, и нет, — я улыбнулась, но улыбка была холодной.

— Может, сюрприз будет для него самого.

Алина перестала плакать и с любопытством посмотрела на меня.

— Что ты задумала, Маша?

Я взяла телефон и включила запись нашего разговора в кафе. Алина слушала, и ее глаза становились все шире.

— О, Боже… — прошептала она, когда запись закончилась.

— Ты… ты все знала?

— Да. Уже неделю. Кирилл мне все рассказал и дал другую запись.

— И что ты собираешься делать?

— Я собираюсь сделать его «триумфальнуж речь» немного… особенным, — сказала я, глядя на экран телефона.