Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 65 – Альма Смит

Амина лежала, слушая его дыхание и гул собственной крови в ушах. Не было эйфории. Не было уверенности в завтрашнем дне. Была лишь тихая, усталая ясность. Они перешли очередную черту. Обратного пути действительно не было. И это было страшно. Но лежать в этой темноте, чувствуя тепло его тела и вес его руки, было менее страшно, чем все те одинокие ночи, что были до этого. Она закрыла глаза. Завтра — новая битва. А сегодня… сегодня было просто тихо. И этого пока было достаточно.

Утро пришло с первыми, холодными лучами, пробивавшимися сквозь щели в шторах. Амина проснулась не от звука, а от ощущения — тяжелая, теплая рука лежала на ее талии, дыхание ровное и глубокое позади нее. Она не двигалась, боясь нарушить хрупкую реальность этого момента. Он спал. Спал глубоко, без привычного напряжения в плечах. Лицо его, повернутое к ее затылку, было разглажено сном, и в этом полумраке он выглядел почти молодым, почти беззащитным.

Она осторожно повернулась, чтобы увидеть его. Вдруг его рука сжалась, пальцы впились в ее бок. Он открыл глаза. Мгновенная дезориентация, затем вспышка узнавания, и наконец — то самое, редкое, неприкрытое спокойствие.

— Утро, — прошептал он, голос хриплый от сна.

— Утро.

Они лежали, смотря друг на друга в сером предрассветном свете. Никто не торопился вскакивать, нарушать эту новую, необъяснимую тишину между ними.

— Я не отпускал тебя всю ночь, — сказал он, не вопросом, а констатацией, как будто удивляясь самому факту.

— Я знаю.

— И не хочу отпускать. — Он потянулся и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Это проблема.

— Почему проблема?

— Потому что это делает меня слабым. Я должен быть начеку. Должен думать на десять шагов вперед. А когда я с тобой… я думаю только о том, что происходит здесь. Сейчас. Это роскошь, которую я не могу себе позволить.

Амина приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз.

— Может, ты и не должен все время быть начеку? Может, иногда можно просто быть?

Он усмехнулся, но без злости.

— Легко сказать. Ты знаешь, что сегодня?

— Что?

— Сегодня тот человек, наш старый друг, должен выйти на свободу. Формально. И скорее всего, его уже ждут. С инструкциями. С деньгами. С новой злобой.

Легкая дрожь пробежала по ее спине, но она не отстранилась.

— И что мы делаем?

— Мы ждем. И живем. Как будто ничего не происходит. Твоя пресс-конференция дала нам фору. Теперь мы — благородная семья, вкладывающаяся в город. Нас сложнее атаковать в лоб. Значит, он будет бить исподтишка. Нам нужно быть готовыми ко всему.

Он сел на кровати, его спина, мощная и иссеченная старыми шрамами, была обращена к ней.

— Мадина. Ее нужно оградить. Полностью. Никаких лишних выходов. Даже в сад — только с Исламом. И с тобой.

— Я понимаю.

— И ты. — Он обернулся, его взгляд был серьезным, но уже не командным. Просящим. — Ты теперь на передовой. Твои поездки в школу, встречи — все будет под усиленным контролем. Это не недоверие. Это необходимость.

— Я знаю. — Она тоже села, натягивая на себя одеяло. — Но мы не можем запереть ее навсегда. Ей нужна жизнь. Друзья. Она ждет Хэллоуина, хочет нарядиться и пойти с Дашей по соседям.

Джамал нахмурился.

— Хэллоуин? Эта американская ерунда.

— Для нее — праздник. Возможность быть как все.

Он задумался, его пальцы барабанили по колену.