Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 29 – Альма Смит

— Он согласился?

— У него не было выбора. Я предложил ему стать частью системы, которую он хотел обмануть. Или быть раздавленным ею. Он не идиот. Он выбрал первое. Теперь его благополучие зависит от успеха проекта. И от моего расположения.

Он наконец повернулся. На его лице была не радость победы, а глубокая, костная усталость.

— Твоя идея сработала. Но ты показала ему лицо. Лицо моей семьи. Это было ошибкой.

— Он все равно мог узнать. Спросить у кого-то.

— Узнать — одно. Увидеть своими глазами, оценить, запомнить — другое. Теперь он знает, на кого можно надавить, если я вдруг перестану быть щедрым.

Амина похолодела.

— Ты думаешь, он…

— Я думаю, что крыса, которую впустили в дом, даже сытая, не перестает быть крысой. Но теперь она на цепи. — Он прошелся по комнате. — С завтрашнего дня к дому будет приставлена дополнительная охрана. Ненавязчивая. И для Мадины — персональный сопровождающий на прогулках. Без обсуждений.

Это не было гневом. Это была холодная, расчетливая стратегия. Он закрывал брешь, которую она невольно создала.

— Я… прости.

— Не извиняйся. Ты помогла решить проблему. Но у всего есть цена. Теперь мы платим повышенными мерами безопасности. Будь готова к тому, что свобода передвижений для тебя и для нее еще больше сузится.

Он подошел к столу, сел в кресло, закрыл глаза.

— Павел из Москвы звонил час назад. Скандал исчерпан. Инвестиции будут. Крепость устояла. Спасибо.

Эти слова благодарности прозвучали как приговор. Он признал ее полезность. И тут же очертил новые границы.

— Я пойду, — тихо сказала Амина.

— Подожди.

Он открыл глаза, смотря на нее через весь кабинет.

— Завтра суббота. Мы едем за город. На пикник. Всего на несколько часов. Без охраны. Только мы трое. Мадина просила посмотреть на настоящую горную реку. Я… обещал.

Это было так неожиданно, что Амина не нашлась что ответить. Пикник? Он, который расписывал жизнь по минутам?

— Зачем?

— Потому что я устал. Потому что она просила. Потому что крепости иногда нужны не только стены, но и сады внутри. Чтобы было что защищать. Собирайся утром. Одевайся просто. И предупреди дочь.

Он снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Амина вышла. Ее мысли путались. Угроза, безопасность, благодарность, пикник. Он метался между полюсами своей роли — между жестоким стратегом и отцом, пытающимся сдержать неловкое обещание. И она, вместе с Мадиной, была яблоком раздора в этой внутренней войне. И главным призом.

Субботнее утро выдалось ясным и прохладным. Джамал действительно приказал отцепить охрану. Они ехали на том же черном внедорожнике, но на этот раз он был за рулем сам. Мадина, сидящая на заднем сиденье рядом с Аминой, ерзала от нетерпения.

Он вез их не в популярные места, а вглубь предгорий, по ухабистой грунтовой дороге, пока не уперлись в небольшую поляну у бурного, пенного потока. Воздух пахло хвоей, сыростью камня и свободой.

Джамал был другим. Не расслабленным — он никогда не был расслабленным. Но сосредоточенным на простых вещах: разжечь мангал, расстелить плед, нарезать хлеб. Он делал это молча, с той же эффективностью, с какой вел переговоры. Мадина, сбросившая куртку, рвалась к воде.

— Не подходи близко! — его голос прозвучал резко, по-старому. Она замерла. Он вздохнул, подошел, взял ее за руку. — Давай так. Я подведу, ты посмотришь, но не лезь. Договорились?