Книга После развода. Муж бывшим не бывает, страница 106 – Анна Томченко

Папа Глеб, там, там, там эта женщина... она плохо обращается с Русланом. А ещё на нём были грязные штанишки. Папа Глеб, я не хочу, чтобы так было. Понимаете?

Беременных вообще сложно понять...

Надо набрать Лику.

Лика

Развод ощущался отрубленными конечностями, вырванным сердцем, болью какой-то, которая просыпалась по ночам.

Я не могла себе представить, как это жить в разводе с ним.

Я не могла даже предугадать, насколько дерьмово все будет чисто из-за того, что мне будет не хватать его рядом.

Пока ты ругаешься, пока ты пытаешься разобраться с разводом, с имуществом, все это идёт более на лайте, что кажется, как будто бы все возможно. И вообще болеть не будет когда вы точно разведётесь, это будет освобождение.

А по факту это был ад, в котором я варилась и горела. Кристина, несмотря на то, что Глеб купил квартиру, не переезжала от меня. В глазах я видела страх, надеялась, что однажды она забудет обо всем. Чувства притупятся, и она сможет иначе смотреть на этот мир. Но пока у неё в глазах был страх, он у неё был даже в те моменты, когда она просто уезжала на работу. Двойняшек оставляла со мной, мы так и не нашли няньку, хотя действительно искали и поэтому старались с работой поделить все надвое. Я знала, что мы с ней поступаем, так как после родов: опять стягиваем ситуацию на себя, но поделать ничего не могли. Ровно до того момента, пока Глеб не позвонил и тихо не произнёс:

— Знаешь, я в кадровое агентство обратился, сегодня две женщины приедут, посмотри на них, пожалуйста.

При каждом его звонке моё сердце делало двойной кульбит в груди.

Я не могла сказать, что у нас все было с ним настолько плохо, что развод дал какое-то освобождение, нет. У нас с ним не было все плохо в жизни, в браке, в семье.

Нет.

И поэтому головой я понимала, что самое время ненавидеть, но ненависти не было, было какое-то горе, обида, которая проступала на языке ароматом перебродившего варенья.

И каждый раз, когда я видела его номер на телефоне я сама, почему-то не ожидая от себя какой-то глупости, заходилась в нелепом, украденном счастье.

— Что? Какие две женщины?

— Няни, — коротко ответил Глеб. — мне показалось, что вы с Кристиной немножко запарываетесь. Но ей надо не бояться жизни, а тебе надо немного выдохнуть.

Присмотрись, первая мне очень понравилась. В возрасте, но безумно талантливый педагог. Мне кажется, Саше с Лерой она тоже подойдёт.

Я пообещала, что присмотрюсь, а сама посмотрела на Дину, которая металась.

Вот её сомнения ощущались безумно яркими, я даже чувствовала их кожей, когда вроде и хочется, и колется, и мамка не велит.

Она приходила ко мне.

Она разговаривала с Глебом.

Она пыталась у кого-то найти ответы.

И теперь я слушала о ребёнке как о сыне Кости, потому что в какой-то момент Дина набралась смелости и все-таки съездила и познакомилась.

Приехала, долго плакала, говорила, что он очень-очень нежный и застенчивый мальчик.

Вот хоть убейте, я не могла иначе относиться к нему как к результату измены Глеба.

Это было глупо, это было нелогично, но я не чувствовала его своим внуком, и мне не хотелось себя ломать ради этого.

Дина, понятно, у неё был выбор. Но я не считала правильным лезть в эту петлю.

Да, я слушала о том, что Руслан слишком застенчивый, очень скромный мальчик. Я слушала о том, что Дина заметила, что он, когда нервничает, делает, как Костя, губой верхней дёргает а потом прикусывает её. А ещё я слышала, как она жаловалась Глебу.