Книга Курортный роман и его последствия, страница 79 – Ольга Игнатова

— Вы Алина?

— Да.

— Садитесь.

И я села. Мы доехали до аэропорта в полной тишине. Там водитель проводил меня внутрь аэропорта, где меня ждала зареванная Ирина Сергеевна. Увидев ее, я тоже не смогла сдержаться и расплакалась. По ее виду и заплаканным глазам было понятно, что все серьезно.

— Что случилось, Ирина Сергеевна? — спросила я, после коротких объятий.

— Авария. Он не справился с управлением и врезался в ограждение на трассе, после чего машина перевернулась и улетела в кювет.

Я была в ужасе от услышанного. Как такое могло произойти? Кабил опытный водитель и всегда уверенно управлял автомобилем. Что в Стамбуле, что в Москве.

— Мехмет только звонил. Сказал сделали операцию. Состояние пока стабильно тяжелое, в сознание не приходил. — продолжила она.

Объявили посадку на наш рейс. Ирина Сергеевна позаботилась о моем билете. Наши места были рядом в бизнес-классе. Весь перелет мы не разговаривали. Каждая думала о своем. А я молила бога, чтобы с Кабилом все было хорошо. Я не переживу если потеряю его. Второй раз точно. Он сильный, он должен выкарабкаться. Он обещал мне целую жизнь. Он должен мне эту жизнь. Хоть перелет и был ночью, но ни я ни Ирина Сергеевна не сомкнули глаз. Сон не шел совсем. Каждая из нас была в своих переживаниях.

В аэропорту в Стамбуле, нас встретил водитель, который сразу же отвез нас в госпиталь. Там нас встретил отец Кабила. Вид у него был вымотанный, глаза потухшие. Он кивком головы поздоровался со мной и переключил свое внимание на супругу. Они говорили по-турецки, а я стояла рядом и переминалась с ноги на ногу. Разговор был не приятный, это я поняла по тону Ирины Сергеевны, она что-то очень эмоционально говорила супругу, а тот повесив голову и опустив плечи слушал, не перебивая.

— Пойдем. — сказала она мне.

Мы прошли по длинному коридору, подошли к лифтам, на одном из них, поднялись на третий этаж и пройдя по коридору, повернули на лево и оказались возле двери в палату. Не спеша, Ирина Сергеевна открыла дверь и мы вошли.

В палате был полумрак и был слышен страшный монотонный звук «Пи-пи-пи». Мы подошли к кровати и увидели Кабила. Он был весь перемотан повязками, нога подвешена, руки лежали вдоль туловища, к одной подключена капельница, к другой какой-то аппарат. Я не выдержала, из моих глаз потекли слезы. Я не могла видеть его таким. Три дня назад он был здоровым, сильным, счастливым. Я провожала его, он мне улыбался, целовал меня и шутил.

Я услышала всхлип. Повернула голову и увидела Ирину Сергеевну, которую душили слезы. Она стирала их платком, который уже насквозь был мокрым. Я протянула свою руку, взяла ее ладонь в свою и легонько сжала.

— Все будет хорошо. Он выкарабкается. — сказала я тихо.

Ирина Сергеевна сжала мою ладонь в ответ, перестала плакать.

— По-другому быть не может. — уверенно проговорила она.

Я пила свой кофе и смотрела на Кабила. Пошли уже четвертые сутки, как я здесь, а он еще в сознание не приходил. Я разговаривала с ним, рассказывала о том, что происходит вокруг, даже погоду с ним обсуждала. Мне так было легче, я была уверена, что он меня слышит. Хотя врач говорил, что изменений в его состоянии пока нет, оно все также стабильно тяжелое.

Клиника, в которой лежал Кабил, принадлежала другу Мехмета Илхановича, Рузгар Бурхану Кудретовичу. Бурхан Кудретович вместе со своей женой Гюлай Онуровной и сыном Серканом держали эту клинику, в которой и работали. Серкан как оказалось еще был и другом Кабила. Вся семья Рузгар постоянно навещали Кабила, проверяя его состояние каждый по своей специальности. К моему удивлению всем было известно, кто я такая и ко мне относились с уважением и заботой.