Книга Я тебя сломаю, страница 92 – Анастасия Князева

— Это в его стиле. Главное, что в работе всегда первый. А отдых… кому он вообще нужен?

Смеемся, потому что наши старые добрые кутежи помним хорошо, хоть и не во всех подробностях. Бывало, что просыпались неизвестно где, пьяные в хлам и без малейшего понятия, как тут оказались. Первым из этих попоек вышел я. Но знаю, что парни еще периодически повторяют. Рустам не исключение.

Заходим в зал. Ваха идет за стол к Захару. Я оглядываюсь в поисках Арины и даю музыкантам знак, чтобы подготовились.

Сегодня я буду танцевать со своей девочкой!

Арина

— Вот ты где, — слышу со спины знакомый голос и оборачиваюсь.

Мирон подходит вплотную и по-хозяйски обнимает меня за талию. Прижимает к себе на виду у всех.

Не успеваю ничего сказать, как он забирает у меня бокал, ставит на стол.

— Мир… — шепчу я, нервно сглатывая. — Люди смотрят.

— Пусть, — он хрипло смеется. — Сегодня мой день, не хочу тебя ни с кем делить.

Делает паузу и наклоняется ближе. Обжигает горячим воздухом.

— Потанцуем?

Я замираю, чувствуя как сердце пропускает удар. Потом подпрыгивает и бьется раненой птицей.

— Ты серьезно?

— Всегда.

Улыбаясь, как мальчишка, протягивает мне руку. На этот раз правую.

Волнение нарастает, потому что Мирон еще не видел, что я сделала. Сейчас увидит… Оценит. Я надеюсь…

Глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Давай, Арина. Пора.

Подаю ему ладонь, позволяя увести себя на середину зала. Глаза в глаза. Несколько секунд тишины, и оркестр выводит первые ноты. Мирон обнимает меня за талию и ведет в танце. Музыка обволакивает нас, и вскоре все вокруг перестает существовать. Только мы, его руки, биение сердца и глаза. Глаза, в которых можно утонуть.

Наши взгляды скованы. Расстояние между тела всего пара миллиметров. Я чувствую его дыхание. Губы… так близко и в то же время далеко. Маленький шаг отделяет нас от неизбежного.

Мирон вытягивает руку и кружит меня в танце. Пальцы сплетаются в замок. Шаг, и я снова у его груди. Поднимаю голову.

Заметил. Всё…

Он переводит взгляд на наши сцепленные пальцы. Меняется в лице.

Шок, смятение… счастье. Глаза расширяются, выдавая весь калейдоскоп его переживаний. Он резко подхватывает меня на руки и кружит по комнате, смеясь так искренне и беззаботно, как я еще никогда не слышала.

— Олененок, ты серьезно? Я не сошел с ума? Ты правда… — он не может договорить, голос дрожит от счастья.

— Серьезно, — выдыхаю, обнимая его за шею. — Я согласна, Мир. Согласна…

Мирон ставит меня на пол, но не выпускает. Его руки нежно касаются моего лица, гладят по щекам. Он наклоняется. Накрывает мои губы своими. Осторожно, словно примеряясь. Робко. Неуверенно.

Земля уплывает из-под ног. Я цепляюсь за его руки, чтобы не упасть. Запрокидываю голову. И отвечаю на поцелуй. Позволяя углубить. Приглашая.

Мирон реагирует моментально. Его язык оказывается у меня во рту, сплетается с моим. Безропотно отдаюсь на власть своего мужчины. Повторяю каждое движение. Подстраиваюсь.

С трудом сдерживаю стон, когда он отстраняется.

— Ты… ты даже не представляешь, как я счастлив, — шепчет он, прислонившись лбом к моему лбу. Я чувствую, как он шумно вдыхает. Прикрывает глаза, будто запоминая этот момент. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, Олененок.

Его руки находят мои ладони. Мирон подносит их к лицу и целует. Каждую.