Книга Я тебя сломаю, страница 60 – Анастасия Князева

Образ скованной по рукам и ногам девушки всплывает в мозгу, к херам разнося мою рациональность.

Убить могла и Марта. У нее, как не прискорбно сознавать, было куда больше шансов провернуть это дело. Пара капель яда, и все. Человека нет.

Значит, целью было не убийство.

Тогда… что?

Что за дурацкая игра?!

— Поехали. Хочу увидеть все своими глазами,

Рустам молча распахивает дверь. Раннее утро. В клинике почти никого. Наши люди дежурят на каждом этаже, удвоенная охрана у палаты Марка, еще двое приглядывают за Ариной. Никто не войдет и не выйдет без нашего ведома.

У лифта сталкиваемся с Захаром.

— Как она? — вопрос срывается сам собой.

— Все так же, без сознания. Наблюдаем.

— Отвечаешь за нее головой.

Захар молча кивает. Мы заходим в подъехавший кабину и едем в вниз.

За рулем снова Рустам. Я не в том состоянии, чтобы управлять машиной. Едем в этот гребанный ЖК. Меня аж подкидывает от ярости и адреналина. Нутром чую, кто-то явно наслаждается моим состоянием. Какой-то уёбок, точно знающий, куда бить.

Паркуемся у подъезда.

— Какой план? — сухо осведомляется Рустам, поправляя на поясе ствол.

— Сначала я поговорю с вахтером. Потом наверх. Всех подозрительных веди ко мне.

— Принято, — усмехается он.

Толкаю дверь и первым выхожу на улицу. Иду к подъезду.

Снова удушающее чувство беспомощности. Ее образ маячит перед глазами, дразнит и сразу же уплывает, растворяясь в тишине утра.

Эта тишина отпечатывается в голове.

Медленно поднимаюсь, вбиваю код, и стеклянная дверь с громкой трелью отходит назад. В нос бьет запах моющих средств. На мокрых полах отпечатываются следы.

Я представляю, как еще вчера Арина вот так же, шла по этому маршруту. Ничего не подозревая. Поднялась к себе, а там…

Останавливаюсь. В груди давит, сковывает раскаленными щипцами. Так, Гараева, вперед.

Шаг.

Еще один.

Еще…

Старик — консьерж поднимается навстречу. Пожимаем друг другу руки.

— Мирон Амирович.

— Виктор Степанович.

На лице ноль удивления. Умный старик. Все понимает.

— Я уже говорил полиции, вам тоже скажу — никого подозрительного я не видел.

— Уверен?

— Я работаю в этом доме со дня основания. Знаю всех жильцов.

Киваю. Сдержанно. Едва заметно.

— А за последние время? Может был кто-то новый?

— В том-то и дело, что нет. Ариночка… Арина Леонидовна раньше часто приглашала к себе гостей. Но в последнее время, кроме домработницы и вас к ней никто не заходил. Не знаю, поможет вам это или нет, но она очень изменилась. Прямо другой человек. Если бы такое случилось пару месяцев назад, я бы не удивился, а сейчас… Как она?

— В больнице, — выходит тише обычного. Ком в горле мешает говорить.

Провожу ладонью по лицу. Выдыхаю. И иду дальше.

Квартира встречает тишиной. Мебель перевернута. Везде вещи. Следы ботинок. Рассыпанный по полу ромашки.

Наклоняюсь и поднимаю единственный выживший цветок. Кручу. С поникшей головки стекает капля воды. Падает, разбиваясь хрустальной крошкой.

В груди разрастается черная дура. Такая знакомая. Залатанная вроде немного. Совсем чуть-чуть. И вот — снова разрыв.

Шаги за спиной удерживают от падения в бездну. Поддавшись странному порыву, убираю цветок в карман на груди.

Взгляд цепляется за выбитую дверь ванной.

Перед глазами поднимается кровавый туман.

Ноги несут туда.

Сами. На автопилоте.