Книга Я тебя сломаю, страница 40 – Анастасия Князева

Повторяю мысленно:

Дыши, Арина, просто дыши. Это всего лишь поцелуй…

Можно подумать, что это впервые!

Давай же, милая, соберись!

Поворачиваюсь, чтобы вернуться к столу, но спотыкаюсь об пылающий холод глаз.

Мирон поднимается, и в его взгляде уже нет ни тени эмоций. Все то же бесцветное полотно, пустыня, в которой я тут же теряюсь.

— Спасибо за ужин.

— Но… — непонимающе хлопаю ресницами. Мои щеки все еще пылают, а внутренности скручивает от волнения.

— Хорошего понемногу. Я люблю, когда все в меру, — он криво усмехается и идет в к выходу. Я плетусь следом.

Прислонившись к стене, смотрю, как одевается. Смахивает с пальто невидимые пылинки.

Так странно…

Вроде не чужие друг другу, а разговаривать так и не научились.

И меня это устраивало?

Он молча открывает дверь. Уже делает шаг за порог, как я, не выдержав, произношу:

— Давай завтра куда-нибудь сходим?

Мужчина застывает.

Я подхожу ближе и берусь за ручку двери.

— Здесь рядом очень красивый парк, — продолжаю уговаривать. — Марта уже старенькая и все время ворчит, когда я зову ее на прогулку, а одной мне пока не хочется. Вот я и подумала… Мы же гуляли раньше? К тому же… — набираю побольше воздуха и выдаю, зажмурившись: — ты мой жених, и я хочу узнать тебя снова!

И, не дожидаясь ответа, захлопываю за ним дверь.

Прислоняюсь лбом и вздрагиваю, когда телефон в кармане вдруг оживает.

«Завтра в пять у твоего подъезда. Спокойной ночи, невеста!».

Мирон

Выхожу из подъезда сажусь в машину. Водитель бьет по газам, мы едем домой, а все не могу перестать о ней думать.

Не выходит. Ничто не свете не может стереть сладкий вкус губ моей «невесты». Что же это такое? Не понимаю, что со мной происходит. Куда делась прежняя злость? Презрение? Я ведь только что целовал шлюху…

Стиснув зубы, цежу смачное ругательство и лезу в карман за сигаретой. Прикуриваю, выпуская в воздух сизую струю дыма.

Все равно не отпускает. Ее запах перекрывает. Сидит под коркой. Сводит с ума.

Мне кажется, я никогда таких эмоций не испытывал. Ни с кем. Чтобы вот так… крыло не по детски, срывало резьбу. Да так, чтобы забыл обо всем.

Месть, брат, ее продажность…

Все будто бы исчезло.

Растворилось в момент, стоило коснуться ее губ. Ощутить тепло… Дрожь, что мигом передалась и мне.

Делаю еще одну затяжку и выбрасываю сигарету, не докурив. На задворках сознания мелькает неуместная мысль — ей бы это не понравилось. Проглатываю очередную порцию скабрезностей и, откинувшись на спинку, прикрываю глаза. Интересная ситуация у нас получается. Продажная девка внезапно стала ангелом, отыгрывает на “ура”, уже и я начал сомневаться. Эта такой подарок судьбы за предоставленные неудобства или очередной спектакль погорелой актрисульки?

Снова и снова прокручиваю все моменты “до”. Как впервые на нее вышел, как следил, собирал информацию. Заученные на зубок моменты теперь будто с нового ракурса открываются. Квартирка эта в богом забытом месте, отсутствие друзей, вообще всех. Она же жила там, как затворница. Почему?

Этот вопрос мне не дает покоя. Крутится в голове, сводит с ума.

Уже не знаю, чему верить. Хоть на детекторе проверяй.

Нутром чую — здесь что-то не ладно. Не может шваль в святую переобуться. Не бывает такое! Не в моем мире.

Тогда, что?

Шум разъезжающихся ворот отвлекает.