Книга Я тебя сломаю, страница 27 – Анастасия Князева

Девчонка безвольно пожимает плечами.

— Именно. Смысла нет. Но, если ты хочешь, мы можем начать сначала. Познакомимся заново, пока снова ко мне не привыкнешь.

В карих глазах загорается слабая надежда, и она тут же кивает.

Ну конечно, тоже наметила план действий. Я уже чуть было не поверил в эту свистопляску с амнезией. Такие, как она приучены ко лжи. Сейчас ей выгодна роль жертвы. Завтра она оклемается и снова станет собой. Знаем, проходили.

— А… вы расскажете мне о моей жизни? До аварии… пожалуйста.

— У нас будет много времени на разговоры, но сначала обещай, что перестанешь мне «выкать». Это странно, — скрипя сердцем, провожу пальцами по ее скуле, заправляю за ухо карамельную прядь. Черт, она на ощупь именно такая, как я представлял. Невесомая и очень нежная. Что же будет, когда наконец искупается, смоет с себя все больничные запахи… — Теперь ложись. Тебе надо отдохнуть, а я пойду, еще раз поговорю с твоим врачом. Договорились?

Арина снова кивает — на этот раз поувереннее. Я дожидаюсь, когда она уляжется. Усмехаюсь, когда натягивает простыню чуть ли не до подбородка — как будто кусок ткани может защитить ее от меня.

Встаю.

— Спи, — велю на прощание и выхожу из палаты.

— У нас все готово, — Рустам равняется со мной, и мы вместе идем к заведующему отделением. — Как она?

— Жить будет.

Друг не отвечает, но я слышу его выдох. Да, она всем нам подпортила кровь — это факт.

— Что с парнями?

— Волнуются, ждут звонка, — как всегда сухо и невозмутимо.

— Скажи, чтобы пока перебрались в область, — отвечаю и пальцами растираю виски. Мне и в голову не могло прийти, что я окажусь в такой ситуации. Бессонная ночь в больнице, перед этим еще одна за бутылкой. Во что превратилась моя жизнь? — Пусть присмотрят за новым клубом, потом будет видно.

— А с доком как поступим? Это же из-за него все случилось.

— Привези его ко мне, я сам с ним поговорю. Только, Рус, — усмехаюсь, — не переусердствуй. Он мне еще нужен живой.

— Жаль, — отвечает друг и сворачивает на лестницу.

Я захожу в кабинет заведующего.

— Еще раз здравствуйте. Чаю? — предлагает Константин Михайлович, вставая.

Я жестом приказываю ему сесть. Сам занимаю кресло напротив.

— Ничего не надо. Лучше расскажите мне о моей… невесте. Она правда ничего не помнит?

— Абсолютно. Судя по тому, что я видел…

Константин Михайлович заглядывает в свой компьютер, видимо выуживая оттуда анамнез Арины. Несколько секунд пялится в монитор. Кивает.

— И что же вы видели? — тороплю с ответом.

— Девушку доставили на «скорой» месяц назад. Закрытая черепно-мозговая, пара ушибов. Несколько дней была в коме, когда проснулась не помнила даже свое имя.

— А что полиция?

— Это уже вопрос не ко мне. Но, судя по тому, что никакого дела не завели, обошлось без криминала.

Ну, хоть что-то хорошее.

— И когда же она все вспомнит?

Доктор пожимает плечами.

— Надеюсь, что скоро. Сейчас она чрезвычайно уязвима. Очень слаба. Я предполагаю, что дело не только в аварии. Возможно она перенесла сильное эмоциональное потрясение. Насколько мне известно, в той аварии у девушки погиб отец. Возможно она видела его, была в сознании, когда это случилось — вариантов уйма. К сожалению, мы можем только предполагать, что именно с ней произошло, из-за чего ее мозг включил защитную реакцию. Придет время, и она сама нам все расскажет. Нам надо проявить терпение и ни в коем случае на нее не давить.