Книга Заставь меня согрешить, страница 36 – Джей Ти Джессинжер

Ошеломленная, я делаю глоток вина.

Эрик медленно поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Я помню, как впервые увидела его. Он был таким самоуверенным, таким очаровательным, таким дерзким, что я влюбилась в него с первого взгляда. Он — чисто выбритый, типичный американский квотербек с ранимой стороной, которая совершенно обезоруживает, с ямочкой на подбородке, в которой можно утонуть.

Теперь в нем нет ни капли самоуверенности. Нет дерзких улыбок. Есть только человек, чьи чувства ко мне настолько сильны, что занимают почти все пространство в комнате.

— Я знаю, что недостаточно хорош для тебя. — Его голос срывается. — Но я люблю тебя. И я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Я прикрываю рот рукой. Мои глаза наполняются слезами. Хотя мы встречаемся уже полгода, Эрик никогда раньше не говорил, что любит меня. Я шепчу его имя. Это как вставить ключ в замок: высвобождаются все эмоции, которые он сдерживал.

Он перепрыгивает через кофейный столик и набрасывается на меня, выбивая бокал из моей руки и прижимая меня к себе так крепко, что мы оба падаем на диван. Меня никогда так страстно не целовали, и мне никогда так не хотелось, чтобы меня так целовали. Все сомнения и тревоги улетучиваются, и я позволяю себе отдаться на волю цунами эмоций. Я чувствую себя более страстной, более воодушевленной, более жаждущей, чем когда-либо прежде.

В перерывах между жадными поцелуями он срывает с себя рубашку, а затем и с меня. Следом летят мои туфли, носки, штаны, нижнее белье; я обнажена. Эрик расстегивает ширинку на джинсах. Затем падает на меня сверху, целует мою грудь и устраивается между моих бедер. С его губ срываются бессвязные слова восхищения. Я стону, выгибаясь под ним, желая, желая, желая, и он так сильно прикусывает мой сосок, что я вскрикиваю от удовольствия и боли.

Он замирает.

Я в замешательстве, не понимаю, почему он остановился.

— Что? — выдыхаю я, моргая. — Эрик, что случилось?

Он отстраняется от меня, как будто я — огромная куча дерьма, в которую он только что имел несчастье упасть лицом. На его лице ужас. И ярость.

— Как ты меня назвала? — шипит он.

Теперь моя очередь застыть. Я пытаюсь думать, но в голове пусто.

— Я… ничего…

Он выглядит так, будто его сейчас стошнит.

— Ты назвала меня Эй Джеем. Ты назвала меня именем другого мужчины!

В мои вены словно впрыснули ледяную воду. Я смотрю на него, и все клетки моего тела превращаются в снежинки. Этого не может быть. Я ничего не говорила, я лишь издала тихий звук…

Эрик вскакивает с дивана, рыча. Я сажусь и прикрываю грудь руками.

— Эрик, я… я не знаю, что сказать… Кажется, я ничего не говорила…

Он оборачивается и кричит: — О, поверь мне, ты это сделала! Это с ним ты была прошлой ночью? С Эй Джеем? Из гребаной группы?

О боже. Конечно, он знает, кто такой Эй Джей.

Я открываю рот, но не могу издать ни звука.

Эрик стоит надо мной, вне себя от ярости и чувства предательства, его лицо покраснело, на шее вздулись вены.

— Скажи мне, черт возьми, правду, Хлоя!

И я не могу солгать. Я хочу солгать. Всем своим существом я хочу солгать. Но не могу.

Бледная и дрожащая, я шепчу: — Да.

Издав гортанный стон, Эрик отворачивается, поднимает с пола рубашку и натягивает ее. По пути к двери он хватает вазу из ниши в коридоре и швыряет ее через всю комнату. Та ударяется о противоположную стену и разбивается со звуком, похожим на взрыв бомбы.