Книга Заставь меня согрешить, страница 32 – Джей Ти Джессинжер

— Еще один обед в «Спаго»? Неужели эта женщина не может поесть где-нибудь еще? Или приготовить сама?

— Видимо, нет. Сегодня у нее пятнадцать гостей. Ей нужно, чтобы заказ доставили к одиннадцати.

— Ну конечно. — Я бросаю сумочку на стол, завариваю себе кофе и приступаю к работе.

Через два часа приезжает Джефф, наш водитель, и начинает погрузку. Наконец-то я могу сделать перерыв.

Я все утро была не в себе. В глубине души я все еще переживаю из-за того, что произошло вчера. Из-за моих родителей, Эрика и Эй Джея.

Особенно из-за Эй Джея.

Я помню, как мы с ним вышли из бара и сели на его мотоцикл-убийцу. Я помню часть дороги до дома. Еще у меня есть смутное, обрывочное воспоминание о том, как меня несли, но оно похоже на сон, так что я не уверена, было это на самом деле или нет. Вот и все.

Я точно не помню, как давала ему свой домашний адрес.

Я проверяю телефон. Шесть пропущенных звонков, все от Эрика. Он не оставил голосовых сообщений. У меня сводит желудок, когда я понимаю, что мне придется сказать ему, что я ушла из бара с парнем, которого он никогда не видел. И который потом отвез меня домой на своем мотоцикле. А затем, возможно, уложил меня в постель, а возможно, и нет.

«Спи, ласковая моя».

Призрачные и неразборчивые, эти странные слова возникают в моем сознании, словно теплое дыхание на холодном стекле. Я не знаю, что они означают, но точно знаю, что голос, который их произнес, был совсем не сердитым.

Голос был нежным. Почти… любящим.

Мне хочется думать, что мой разум играет со мной злую шутку. Но есть что-то… я не знаю. Что-то подсказывает мне, что это был не пьяный сон. Что-то подсказывает мне, что я действительно слышала эти слова, произнесенные таким нежным тоном.

Я смотрю вдаль, погрузившись в свои мысли, когда Трина подходит ко мне сзади и чуть не пугает меня до смерти.

— Я забыла тебе сказать… Черт, ты подпрыгнула что ли?

— Прости. — Я накрываю рукой бешено колотящееся сердце. — Я просто задумалась. Ты меня напугала.

Она пристально смотрит на меня.

— Все в порядке? Ты была рассеянной утром.

Я прочищаю горло.

— Просто… да. Я все еще не в форме. У меня этот… э-э… грипп, который сейчас гуляет. Винный грипп, как его называет Кэт.

— Что?

Трина протягивает бланк заказа.

— Тот заказ, который прислал Большой Папочка…

— О нет, и ты туда же, — перебиваю я, морщась.

Она ухмыляется. За модными очками сверкают ее большие карие глаза.

— Да. Я слышала, как твой брат назвал его так, и подумала, что это очень уместно. Этот чувак — просто здоровенный неуклюжий медведь. Рррр! — Она издает рычание медведя и выпячивает попу, как будто ждет, что ее шлепнут. — Эй, Большой Папочка Медведь, маленький Медвежонок вел себя плохо-о-о! Его нужно отшлепать!

— Пожалуйста, никогда больше так не делай, иначе я переведу тебя на должность уборщицы.

Выпрямившись, Трина смеется.

— Не волнуйся, он все равно не меня хочет отшлепать. — Она делает свое фирменное «ты же понимаешь, о чем я» выражение лица, которое представляет собой причудливое сочетание поджатых губ, шевелящихся бровей, кивка головой и взъерошенных волос, из-за чего кажется, будто у нее в мозгу лопнул кровеносный сосуд.

Я слишком занята тем, что прокручиваю в голове ее слова, чтобы в полной мере оценить их.

— Что? Кого? Меня?