Книга Кавказские варвары. Украденная невеста, страница 29 – ДОМИНАТРИКС

— Пойдем, дорогой, — обнимает меня. — Альфия испекла лепешки. Поешь, и мы поговорим.

Давненько я не был тут. Каждый раз, когда меня касается привычная жизнь, мне становится грустно. Столько лет потерял, столько счастья, столько секунд солнечного света.

С другой стороны, если бы мы с Бахой не оказались там, то я бы никогда не полез к Амелии, не ощутил ее любовь.

На кухне тетя, вторая жена дяди, молча подает чай. Не в восторге она от бывшего зонщика в доме, но вида не подает.

Уходит, и только тогда мы начинаем разговор.

— Вы же не по УДО вышли, да, Осман? — спрашивает дядя, пока я кручу в пальцах узорчатую чашку.

Нет, — мотаю головой. — Но я намерен доказать, что мы с Бахтияром невиновны. Я клянусь тебе памятью отца, что ни я, ни брат не поднимали на него руку.

— Я думаю, племянник, вы достойны второго шанса, — кивает дядя. — Мне не понравилось, как повел себя Руслан. Не так должен был повести себя сын, убитый горем. Не держал он траур.

Дядя, я докажу тебе и всем, что мы невиновны. Только мне нужна небольшая помощь. Только к тебе я могу за ней обратиться.

Я помогу тебе, Осман, если это в силах старика, — усмехается. — Что нужно сделать? Ты помнишь Амелию? Та девочка, с которой вы дружили в детстве? — вновь улыбается, вероятно, вспомнив ее маленькой.

Да. Она несостоявшаяся невеста Руслана, и ее надо защитить от него. Могу я оставить ее здесь на некоторое время? Так же оставлю людей для вашей защиты.

АМЕЛИЯ

Мы лежим абсолютно обнаженные и смотрим друг на друга. Меня сжирает стыд и чувство вины, но я не могу оттолкнуть от себя руку Бахтияра. Он ласкает меня там, где может касаться только муж.

Я никогда не выйду замуж. Потому что они оба мои, а никях возможен только с одним.

— Я ничего от тебя не требую, Амелия, — тихо проговаривает Бахтияр мне в губы. — Просто хочу сделать хорошо. Безумно тебя люблю и не могу не трогать.

Я тоже его трогаю. Ласкаю рукой твердую, пульсирующую плоть и умираю от стыда.

Наши движения становятся все пошлее и быстрее. Влажно, горячо, близко кожа к коже.

Дыхание сбивается. Его огромные зрачки пожирают свет радужек.

Это чувство, которое цепляет и душу, и тело, накрывает тебя словно высокая океанская волна.

Топит. В легких застревает крик.

Мою ладошку заливает горячей спермой.

Чувствую себя грязной и развратной.

— Это плохо, что я с тобой, пока Осман там? — спрашиваю, пока Бахтияр обнимает мое дрожащее тело. — Словно это правильно и неправильно одновременно.

Все правильно, любимая, — обнимает пальцами мое лицо, притягивает к себе и целует нежно в губы. — Я не забираю тебя у него, просто люблю, потому что мы потеряли столько времени. Я так изголодался по твоей любви.

Бахтияр, я волнуюсь за Османа. Уже давно нет новостей.

— Все будет хорошо, — Целует меня в лоб. — Осман скоро выйдет на связь. Просто ему нужно сделать кое-какие дела.

Мне безумно стыдно. Будучи с одним, словно предаю другого.

БАХТИЯР

Мы лежим с ней вместе, и я чувствую это счастье. Особенное, такое долгожданное, такое нереальное. Поглаживаю ее плечо, стянув с него футболку.

Мы могли стать близки, но мы с ней не предатели, нет.

Договорились, что дождемся Османа. Кого бы она ни выбрала, другой будет присутствовать. Смотреть, ласкать, сгорать от ревности.

Прислушиваюсь. Шины, шум мотора. Кто-то приехал. Жестом показываю ей, чтоб не шумела и берусь за ствол. Экран телефона, который на беззвучке загорается, и я вижу сообщение от брата: "это я".