Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 3 – Дана Дейл

— Я сказал, закрой рот, Ульяна!

Отец метнул в меня взгляд, колючий, намного страшнее обычного. Его глаза скользнули по моей мятой одежде, растрёпанным волосам, будто раздевая до последнего слоя приличия. И тут же его лицо исказилось в тяжёлой гримасе, как будто рядом с ним стояло не его дитя, а нечто отвратительное и постыдное. От этого взгляда в груди стянулось что-то болезненно знакомое.

— Видимо, для вашей дочери понятие приличий, как высшая математика. Слышала, что существует, но разобраться не удосужилась. Вам стоит, наконец, объяснить вашей дочери, что законы, это не рекомендации, и фамилия не даёт иммунитет от последствий.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, а в худшем случае, не плюнуть ему в его наглое лицо. Чистый театр. Вон он, весь такой правильный, словно из методички по морали вылез.

— Прошу прощения за поведение Ульяны.

На вид этому менту, лет двадцать пять, максимум двадцать семь, ну точно не тридцать. Совсем пацан. Едва из пелёнок, а уже строит из себя великого командира и пытается строить моего отца. И мне, между прочим, тоже приказывает, будто я его младший сержант на практике. Занятно, конечно. Такое чувство, что он смотрит сериалы про спецназ и всерьёз примеряет на себя главную роль. Мальчик решил поиграть во взрослого, н-да… Умилительно.

— При всем уважении, Сергей Анатольевич... Займитесь воспитанием своей дочери, иначе, в следующий раз ей так просто не отделаться.

Этот козлина метнул в меня раздражённый взгляд, будто я портила ему картину мира. Потом резко схватил папку с документами и с видом великого стратега закопался в неё, как будто там планы спасения человечества, а не моя мелкая проделка. Ну-ну, пусть поиграет в начальника.

— К сожалению, тут уже поздно заниматься воспитанием, моё упущение.

— Надеюсь, больше ваша дочурка здесь не окажется, закрывать глаза на её выходки я больше не буду. Всего доброго.

Резко выплюнул он, будто я испортила ему аппетит на неделю, и снова метнул на меня взгляд, с таким выражением, словно перед ним не дочь уважаемого магната, а дворовая девка с сомнительной репутацией. Ну прям моральный блюститель года нашёлся. Да кто он вообще такой? Задрипанный мент в дешёвой одежде, с зарплатой на полбензобака, а ведёт себя так, будто лично вручал скрижали с законами Моисею. И ведь задевает. Бесит до скрежета зубов. Какой-то нищий мент решил, что имеет право меня судить? Серьёзно?

— Спасибо Герман. Всего хорошего. Отцу огромный привет, достойного сына воспитал. Всем бы таких детей.

— Так может усыновишь его? Посмотри какой мальчик — зайчик.

— Видите, Герман, как не повезло мне.

Отец нарочито выделил свою фразу, колкую, до злобы обидную, и глянул на меня сверху вниз, как на провал личного проекта. Удивительно, как тон может резать больнее, чем слова. Обидно? Да. Но если уж на то пошло… Кто, интересно, этот самый проект запускал и воспитывал? Я, лишь зеркало, в которое они теперь боятся с маменькой смотреть.

— Передам.

Парень кивнул отцу, открыл решётку и не удостоив меня даже мимолётного взгляда, выпустил наружу. Глухой лязг, и дверь снова за ним закрылась. Он исчез за углом, направляясь в кабинет, словно я была для него пустым местом. А у меня внутри всё перевернулось. Мне до зуда в груди хотелось ещё раз взглянуть в его глаза, в эти чёртовы омуты, в которых можно захлебнуться. Чёрт, что со мной?! Я что, совсем свихнулась? Вздрогнув, отгоняю эту бредовую мысль и делаю шаг к отцу, будто возвращаясь в реальность, где чувствовать нельзя.