Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 144 – Дана Дейл

— Отвечай! Я задал вопрос! Ты этого хотела?!

Как мне с ним быть? Как находится рядом, зная что я предала Германа?! Сердце кровоточило, огромный ком подкатил к горлу, неровный пульс застучал в висках. Мне так хочется броситься в его надёжные и нежные объятия, чтобы укрыл от всех бед, но мне так стыдно. Стыдно даже просто посмотреть в ему в глаза...

— Да.

— Повтори!

Вокруг нас повисла звенящая тишина, глядя в глаза друг друга, по моим щекам стал проявляться маленький ручеек из слёз, я думала там засуха, надеялась что не будет этих горьких капель. Но они хлынули мощным потоком, застилая глаза этой болезненной пеленой.

— Я сама этого хотела, я вдруг поняла, что очень люблю Игоря… Очень.

Я повернула ключ в замке так тихо, как только могла. Почти не дышала, лишь бы не разбудить родителей. Хотя кого я обманываю? Они наверняка уже поняли, что меня не было дома. На часах почти два ночи. Я не готова к их взглядам, к этим бесконечным, душным нотациям. Сейчас мне нужно только одно, тишина. Пространство. Время, чтобы прийти в себя. После ссоры с Германом внутри всё будто вывернулось наизнанку. Я не хотела конфликта. Думала, мы взрослые люди, и сможем расстаться спокойно. Без крика. Без драмы. Но когда он попытался меня остановить, схватил за руку и начал говорить всё это… Я сорвалась. Слова летели, как осколки стекла, острые, обидные, злые. Чем больше мы пытались объясниться, тем сильнее ранили друг друга. В какой-то момент я просто вырвалась и ушла. Без оглядки. Без плана. Судя по тишине, Игоря у нас дома не было. И слава богу. Свет нигде не горел. Я уже почти проскользнула мимо гостиной, надеясь добраться до своей комнаты незамеченной, как вдруг, вспышка света. Резкая, как прожектор на сцене. И передо мной, будто два строгих судьи, стоят родители. Лица напряжённые, злые. Молчание, тяжёлое, давящее. От него хочется исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать невидимой.

— Явилась?

Интересуется отец. Он сдержанный, почти холодный. На его лице не было злости, только усталость. А вот мама…

— Самая настоящая дрянь! Ты где была?! Позорище! Кого мы воспитали с отцом?!

Её голос, как удар хлыста. Хлёсткий, режущий, унизительный. Она приближается, в этом движении, угроза, привычная, как тень. Замах. Пощёчина. Звонкая, хлесткая, с такой силой, будто родная мать хотела стереть меня с лица земли. Щека вспыхивает, не просто боль, а жар, как будто кожу прожгли раскалённым металлом.

— Вероника! Прекрати!

Вмешивается папа.

— Посмотри на неё! Посмотри в каком она виде! Да её убить мало! Как можно было сбежать с ужина непонятно куда?!

Да, выглядела я ужасно. Лицо распухло от слёз, которые лились без остановки всю дорогу. Волосы растрёпаны, сбились в беспорядочные пряди, я же неслась по улицам, не разбирая дороги, будто пыталась убежать от самой себя, от боли, от всего. Я застыла на пороге, молча, как тень. Смотрела на них, не в силах вымолвить ни слова. Мать ещё на шаг приближается ко мне, её глаза полны ярости, рука снова взлетела в воздух, уже знакомый жест. Опять ударит? Но прежде чем удар достиг моей щеки, отец резко шагнул вперёд и перехватил её запястье.

— Я сказал тебе, прекрати!

Папа резко отталкивает мать и подходит ко мне. Обнимает. Сильно, по-настоящему. Я не помню, когда он последний раз делал это. И от этого, я просто не выдерживаю. Разрываюсь в рыданиях.