Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 13 – Дана Дейл

— Что здесь происходит?

— Ты где была всю ночь?!

Из кухни, как по сигналу воздушной тревоги, выскочили родители, сердитые, как будто я не вазу разбила, а устроила саботаж государственного масштаба. Ну всё! Вздохнула я про себя. Если бы я знала, что вы на посту, наша бедная ваза и по сей день украшала бы паркет, а не рассыпалась по нему печальным фарфоровым прахом...

— Я ночевала у Крис.

Выпалила первое, что пришло в голову, даже не удосужившись обдумать. Ну а что я им должна была сказать? Что переночевала у парня, с которым едва знакома? Да у мамы точно сердце бы не выдержало, а папа бы, скорее всего, уже собирал чемодан мне в монастырь.

— Уверена что была именно у нее? Что с твоим телефоном?! Снова потеряла?

Отец недовольно смотрел на меня, оценивая моё состояние и внешний вид.

— Что вообще за недоверие?

Фыркаю, усаживаясь на небольшой пуфик.

— Сказала же, ночевала у подруги, все. А сейчас извините и разрешите откланяться.

Резво встала и хотела уже уйти, как вопрос отца заставил меня остановиться.

— Я надеюсь, ты не забыла что у тебя есть жених, и ты не шлялась не понятно где, и не понятно с кем?

— Знаешь что? Хватит до меня докапываться!! Достали уже!

Огрызаюсь, взмахивая руками.

— Замолчи!

Отец резко цепляется мне в локоть, слишком сильно, слишком грубо. Я знаю этот жест, он ненавидит, когда я позволяю себе говорить с ними слишком резко, с вызовом. Его пальцы словно тиски, больно, до дрожи, может, даже останутся синяки. Но я не издаю ни звука, не вздрагиваю. Подбородок вверх, взгляд холодный и уверенный. Пусть видит, я не сломаюсь. Не сегодня.

— Может ещё ударишь?

Ноздри отца затрепетали, словно паруса, поймавшие внезапный шквал, я задела больное. Помню… Да, он однажды сорвался. Дал мне пощёчину, не задумываясь, просто за то, что я решилась выскользнуть на школьную дискотеку без его ведома и задержалась дольше, чем позволено. Тогда я впервые почувствовала, как любовь может ужалить, как безопасность может треснуть под натиском ярости.

— Иди к себе! Приведи себя в порядок, а потом на занятия!

Вырываю руку резко, на автомате, и почти бегом устремляюсь к себе, перепрыгивая через ступеньки, будто хотела оставить позади не только коридор, но и весь этот абсурд. Горло жжёт от обиды. Мама... Стояла рядом. Молчала. Ни слова в защиту. Если бы он снова поднял руку, она бы снова сказала, что я сама виновата? Как тогда? К чёрту! К чёрту всё это. Я молча срываю с себя домашнюю одежду, натягиваю первое, что попадается, и вылетаю из дома, быстрее, чем успевает настигнуть хоть одно сожаление.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Как только за этой стервой захлопнулась дверь, я выдохнул, будто вместе с ней вышел и весь накопившийся за ночь хаос. Пошел в душ привести себя перед работой в порядок, всю ночь спал в позе сушеного банана, эта пьянчужка, развалилась на кровати так, будто меня на ней и вовсе не было. Не знаю, какого черта привез её к себе, можно же было сдать её родителям, но внутри что-то щелкнуло, пожалел, решил оставить у себя. Притащил домой, видя как ей стало совсем хреново. Заблевала мне всю ванну, напоил её черным чаем без сахара и уложил спать. А сам, как придурок, полночи проверял, дышит или нет, а то захлебнулась бы ещё в своей рвоте к херам. Несколько раз носил её прочищать желудок. Самаритянин блять! Как вспомню, так херею!