Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 102 – Дана Дейл

— Эй! Гестапо недоделанный?! Это что было вообще?!

Я пыталась открыть дверь, дёргала, толкала, стучала кулаками, но она даже не шелохнулась. Металл был холодный, неподатливый, как будто насмехался надо мной. В отчаянной попытке выбраться я ободрала почти все ногти, до боли, до крови. Когда силы окончательно покинули меня, я просто осела на пол и прислонилась спиной к ледяной стене. Дышала тяжело, в груди всё сжималось. И только тогда, сквозь шум в голове, вспомнила про телефон. Вытащила его из кармана, руки дрожали. Начала метаться по крыше, поднимая его вверх, вытягивая в стороны, будто это могло помочь. Но экран упрямо молчал, ни одной полоски сигнала. Связи не было. Совсем.

— Да что же за гадство такое?! Ну хотя бы две палочки! Ну давай же!

Я прошла чуть дальше, за маленькую будку, где ветер бил сильнее, а крыша казалась особенно пустой. Остановилась. Телефон выскользнул из моих пальцев и с глухим стуком рухнул на потрескавшийся рубероид. Наверняка вдребезги. Но я даже не услышала, всё вокруг будто погрузилось в ватную тишину. Потому что глаза застилала ярость. Густая, тёмная, как кровь. Если бы передо мной сейчас висело зеркало, я бы увидела на собственном лбу выжженные, пульсирующие буквы, «УБЬЮ!» И это было не преувеличение. Это было состояние.

— Как добралась, маленькая воришка?

Интересуется кто? Конечно... Ну кто ещё, как не он? Герман. Сияет, как рекламный баннер мужской уверенности. Мистер, «я всегда появляюсь, когда ты не ждёшь». Сволочь такая! А я? Злюсь. Бешено злюсь. Да я по дороге сюда чуть не пожертвовала своей душой, здоровьем и между прочим, нервной системой. Обошла девять кругов ада, под названием лестничные проёмы, два каких-то куста в горшке непонятных на последнем этаже, об которые я себе исколола все ноги, и что не менее важно, одну моральную паническую атаку. А он? Стоит тут с идеально собранным букетом белоснежных роз, как будто мы встретились возле кафе, а не после моего побега через пол-Москвы. И, самое прекрасное, смотрит на меня с тем самым выражением, как будто обнаружил редкого покемона.

Я перевела взгляд в сторону и замерла. Передо мной раскинулась сцена, будто вырезанная из романтического фильма, аккуратно накрытый столик на двоих, бокалы с вином, тарелка с фруктами, лепестки роз, разбросанные по крыше, зажжённые свечи, источающие тонкий аромат ванили. Улыбка невольно скользнула по губам. Что-то тёплое, нежное, почти невыносимо трепетное заполнило грудь. Моё сердце… Моё всё… Бабочки в животе уже кружили вальс, будто репетировали под музыку, которую слышала только я. Но злость… Злость всё ещё сидела внутри, цепкая, не дающая разуму полностью утонуть в этой сказке. И я застыла между двумя чувствами, на грани… Стояла, разрываемая между желанием броситься ему на шею, и желанием врезать кулаком, можно даже с ноги по челюсти. Он всё ещё молчал, просто смотрел, будто ждал, пока я сама решу, кем быть, растроганной героиней романтической сцены или фурией, сорвавшейся с цепи.

— Ты…

Голос предательски дрогнул.

— Потерпевший, значит?! Ты в своём уме?

Он чуть приподнял брови, будто удивился, что я вообще заговорила.

— Испугалась, похитительница моего сердца?

— Так вот что я украла, твоё сердце?

Он приподнял уголок губ в своей фирменной, издевательски самодовольной ухмылке. Я злилась на него до дрожи, до сжатых кулаков, до желания развернуться и уйти. Но не могла отвести взгляд. Красивый, гад! До абсурда. До раздражающей несправедливости! Волосы как всегда аккуратно зачёсаны назад, чуть блестят от геля. Белоснежная рубашка сидит на нём так, будто сшита по коже. Узкие джинсы подчёркивают всё, что не стоит подчёркивать, особенно когда ты пытаешься сохранить хоть каплю самообладания. И вот уже в голове вспыхивает картина, как я срываю с него всё это «слишком правильное», как продолжаю то, что утром оборвалось слишком резко. Желание накатывает волной, горячей, дерзкой, почти невыносимой. Но! Я сжимаю зубы. Потому что он заслуживает не поцелуя. А хорошей пощёчины. Хотя бы сначала.