Книга История моей жизни, страница 200 – Люси Скоур

— Ты хуже всех. Я злюсь на тебя, если ты вдруг забыл. Я не стала бы снова обнажаться с тобой, даже если бы ты был последним в мире мужчиной с большим членом.

— Тогда тебе не о чём беспокоиться. Мы просто два взрослых человека, которые обсуждают дела города, — сказал я, услужливо подтолкнув её через порог.

Я постарался увидеть квартиру её глазами. Если Хейзел превращала каждый дюйм Дома Сердца в уютный дом, моя квартира была практически вместилищем белья и одежды, книг и еды.

Это была холостяцкая берлога с одной спальней и одной ванной — практически воплощение клише. Никаких личных штрихов. Мебель была на уровне бедного студента магистратуры. В холодильнике было только пиво и остатки еды на вынос. А телевизор был таким большим, чтобы спровоцировать головокружение, если сесть к нему слишком быстро. Мои вещи из прошлой квартиры всё ещё лежали в складской ячейке, потому что у меня до них руки не доходили.

Между работами я смог затеять 20-минутную уборку. Это место не то чтобы сверкало, но хвойный запах чистящего средства творил свою магию.

— Что ж, — сказала Хейзел, окидывая взглядом комнату.

Смотреть тут особо не на что. Кухня была размером со стол в столовой. Под окнами, выходящими на Мейн-стрит, стоял дерьмовый обеденный стол на четыре персоны. Я использовал его для хранения писем и посылок. Гостиная состояла из уродливого зелёного дивана и ещё более уродливого коричневого кресла. Я повесил книжные полки по обе стороны от телевизора, но так и не доделал их.

Квартира, проживание на неопределённый срок — всё это было временным решением. Но прошёл год, и я до сих пор чувствовал, что живу в каком-то подвешенном состоянии. На самом деле, единственное, что выделялось в моей памяти за этот год, стояло в моей гостиной и осуждало её.

— Это не Дом Сердца, — признал я.

— О. Мой. Бог, — Хейзел хлопнула себя ладошками по щекам, когда моё секретное оружие заворочалось под одеялком в импровизированном загоне, который я устроил в углу. — Это...

— Поросёнок с респираторным вирусом? Ага.

— Почему у тебя в гостиной поросёнок с респираторным вирусом?

— Моя мать. Персик должна быть изолирована от остального скота, пока не подействует её охрененно дорогое лекарство от поросячьей простуды.

Персик как по сигналу чихнула.

— О божечки, — Хейзел встала коленями на пол и осторожно погладила пальчиком голову поросёнка. — Без обид. Но почему ты? Ты не похож на того, кто будет заботиться о маленькой свинке.

Я фыркнул и поднял Персик вместе с одеялком, держа её как маленького ребёнка.

— Я охеренно заботливый.

Хейзел вскинула бровь.

— Это правда. А ещё мама всучила Гейджу самку золотистого ретривера, которая не сумела сдать экзамен на служебную собаку, а Леви кормит из бутылочки бл*дских крольчат.

— Заметка на будущее: как можно скорее сходить в гости к Леви, — сказала она.

Чёрта с два она его навестит. Я вручил ей свинку в одеяле.

— На. Развлекай её, а я займусь ужином.

— Привет, Персик, — прошептала она, аккуратно держа свинку.

Чувствуя себя чертовски уверенным в своём дьявольском плане, я включил музыку и направился на кухню.

— А кто самая хорошенькая свинка на всём белом свете? — ворковала она, прохаживаясь по комнате. Персик похрюкивала в знак согласия. — Кэм?

— Да? — я поднял взгляд от сковороды-гриль.