Книга История моей жизни, страница 120 – Люси Скоур

— Вас разделили? Это ужасно. Сколько тебе было лет?

— Восемь. Я мало что помню о том времени, — я поставил пиво и взял бутер. Однако я помнил страх, одиночество. Чувства, которых я не понимал.

— Затем появились Бишопы, — продолжил я. — Гейджа поселили в их доме, и они влюбились в него.

— А кто бы устоял? — сказала Хейзел.

Я сердито посмотрел на неё.

— Многие люди.

Она усмехнулась.

— Так вот, когда они узнали, что у него есть два старших брата, они сдвинули землю и небо ради того, чтобы воссоединить нас.

— Они хорошие люди, — сказала она.

— Лучшие. Они дали нам дом, семью, сестру, — я почувствовал, как мои губы изгибаются при мысли о Лауре, которая объявила себя правительницей детей вопреки тому факту, что я был почти на год старше.

— Ты их любишь, — заметила она.

Я пожал плечами.

— Они терпимые.

Но она покачала головой.

— Нет. Ты их любишь. Это в самой твоей натуре.

— Да. Так и есть. Это не помешало мне уйти от них.

Она склонила голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

Я не мог поверить, что реально разговариваю с кем-то об этом, и уж тем более с женщиной, которая шантажом затащила меня на фальшивое свидание.

— Всё ещё не под запись?

— Я держу итальянский сэндвич, а не блокнот.

— После колледжа я задержался на несколько лет и работал в «Братьях Бишопах», пока Леви был в армии. Но я хотел... чего-то другого. Так что я устроился работать в компанию-застройщик в Мэриленде и постепенно поднимался там по служебной лестнице. Все остальные были здесь.

— Пока? — подтолкнула она.

— Пока у моего папы не случился инсульт. Серьёзный.

— Я заметила, что он иногда хромает, — сказала она.

— Да. Это сильно подпортило правую сторону его тела. Я взял отпуск на работе и приехал помочь. В то время мы держали строительную компанию, универмаг, и ферма моих родителей ещё функционировала, — я покачал головой при воспоминании об этом.

— Это много работы, — заметила она.

— В период его восстановления мы помогали везде и всюду. Мама не отходила от него. Она называет это надзором. Мы называем это мелочной опекой. Но Господи, эта женщина способна сделать всё, что угодно. Она поставила папу на ноги. Таскала его по врачам и физиотерапевтам. Донимала его диетой и режимом сна. Доктора сказали, что его восстановление было просто волшебным. Маму не устроило бы что-то меньшее. Тем временем все мы поддерживали вещи на ходу.

Хейзел вздохнула.

— Я люблю твою семью.

Её тон казался тоскливым.

— Предположу, что ты единственный ребёнок.

Она поиграла пальцами одной руки.

— Практически. Но мы говорим о тебе, а не обо мне.

— Да больше нечего рассказывать. Папа поправился. Я опять уехал.

Она подняла пиво и сделала медленный глоток. Я старался не сосредотачиваться на том, как её губы скользнули по изгибу горлышка.

— Ты вернулся к той жизни, которую ты выстроил.

— И я оставался там до несчастного случая с Лаурой. Теперь я вернулся.

— Навсегда?

— Не знаю. Я уволился с работы. Продал квартиру. Я не могу покинуть этот город. Не тогда, когда всё в таком... подвешенном состоянии, — как человеку планировать будущее, когда настоящее ощущается как нескончаемая неопределённость?

— Но когда ты всё исправишь, ты можешь решить, что тебе надо доказать что-то ещё, — предположила она.

— Мне нечего доказывать, — возразил я.